Но даже неуклюжий скафандр не мог скрыть ее привлекательности в его глазах. Николай давно понял, что его чувства к Анне перешли грань простой симпатии. Здесь, на Луне, в отрыве от Земли, в условиях постоянной опасности, эмоции обострялись, становились ярче и глубже. Возможно, это был эффект изоляции, о котором предупреждали психологи космической программы. Или, может быть, нечто совершенно реальное, что возникло бы между ними в любых обстоятельствах.
"Странно думать о романтике в такой момент", — мысленно упрекнул себя Николай. Когда весь мир, возможно, стоит на пороге фундаментальных изменений, когда неизвестный механизм перекраивает законы природы — не время для личных чувств. И все же… эти чувства были якорем, удерживающим его в реальности, не позволяющим полностью погрузиться в пугающие тайны древней технологии.
Неловко переступая в громоздких скафандрах Николай и Анна ввалились в тесную камеру и в очередной раз стукнулись шлемами.
— Ну что за напасть такая! — рассмеялась Анна. — Мы с тобой как заколдованные!
Они забрались в крохотные декомпрессионные камеры, насыщая пространство воздухом после вакуума.
— Может нам уже просто в одну камеру залезть вдвоём? А то мы, наверное, и тут лбами стукнемся! — пошутил Николай, стараясь скрыть смущение от близости с Анной.
— Ха, ну уж нет! Эти стены и на одного-то еле рассчитаны. Мы тут или задохнёмся, или просто застрянем намертво!
Когда они наконец выбрались из декомпрессионной камеры и сняли скафандры, Николай заметил, что Анна смотрит на него иначе — более задумчиво, с каким-то новым выражением в глазах.
— Что-то не так? — спросил он, смущенный ее взглядом.
— Я просто… — она запнулась, подбирая слова. — Я думаю о том, как все изменилось. Еще недавно мы были обычными исследователями, работающими над проектом колонизации Луны. А теперь… теперь мы в центре чего-то значительно большего. Чего-то, что может изменить судьбу человечества. И я рада, что в этом моменте… ты рядом со мной.
Ее последние слова прозвучали почти как признание. Николай почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Я тоже рад, что ты здесь, — ответил он тихо. — Без тебя я бы давно сошел с ума от всего этого.
Они стояли так близко, что он мог ощущать тепло ее тела, видеть каждую веснушку на ее лице. Момент, казалось, застыл во времени, наполненный невысказанным напряжением, желанием и страхом перед неизвестностью.
Но их прервал сигнал коммуникатора — очередная неполадка в системах базы требовала внимания.
После рабочего дня Николай и Анна пришли в просторный светлый пищеблок вместе со всеми колонистами их смены. Здесь одновременно помещалось более сотни человек — основной костяк наладчиков и буровой команды.
За длинными столами обедали инженеры, ученые, врачи, пилоты кораблей. В углу за пластиковым заграждением кипели работой несколько футурологов-фанатиков, то и дело испуская облака дыма от своих экспериментов.
На стенах пищеблока в стратегических местах были размещены голографические дисплеи, транслирующие земные новости. Заголовки становились все тревожнее: "ЗАГАДОЧНЫЕ АТМОСФЕРНЫЕ ЯВЛЕНИЯ НАБИРАЮТ СИЛУ", "УЧЕНЫЕ СООБЩАЮТ О НЕОБЪЯСНИМЫХ БИОЛОГИЧЕСКИХ МУТАЦИЯХ У ЖИВОТНЫХ", "МАССОВЫЕ ПРИБОРНЫЕ СБОИ ЗАФИКСИРОВАНЫ ПО ВСЕМУ МИРУ".
Новости смотрели с тяжелым молчанием. Многие понимали связь между этими событиями и активацией древнего механизма на Луне. Но официальная позиция руководства базы оставалась прежней — никакой информации о реальных причинах происходящего не должно уйти на Землю, чтобы избежать глобальной паники.
Иванов, сидевший за отдельным столом с группой старших офицеров, выглядел измученным. Круги под глазами и нездоровый цвет лица говорили о том, что он не спал несколько суток. Решения, которые ему приходилось принимать, были невероятно тяжелыми — он фактически держал в руках судьбу двух миров.
Достав из репликатора подносы, Анна и Николай сели за одним столом. Рядом на полу устроился пушистый Рэддл, поглядывая умоляющим взглядом на хозяина и облизываясь.
— Ну и вкусняшки же тут у вас! — хмыкнула Анна, увидев разноцветные таблетки вместо нормальной еды. — Как хомячки какие-то перекусываем.
— Тут и меню особое, зато питательное и вкусное, — отшутился Николай. — Хочешь попробовать красненькую? Там со вкусом шавухи!
— Если подумать, — вполголоса произнес Николай, склонившись к Анне, — эти таблетки — идеальная метафора нашей ситуации. Внешне все просто и понятно, четко организовано. А что внутри, какие на самом деле процессы происходят, какие вещества взаимодействуют — мы не имеем понятия. Просто принимаем как данность.
— И доверяем создателям, что они не заложили туда что-то, что может нам навредить, — подхватила Анна. — Как и с древним механизмом. Мы ничего не знаем о его создателях, об их намерениях. Но уже вовлечены в их план, какими бы ни были последствия.
Этот разговор был прерван неожиданным звуком — похожим на слово. Но источником его был не человек.
— Еда, — четко, хотя и странно произнес Рэддл, глядя на Николая своими умными глазами.