— Антон, пару предметов могу прихватить, чтоб порожняком не гонять. Что у нас тут ценного?
— Ну, палка сырокопченой, вон в углу висит. Мама к экзаменам покупала две, одну я съел, забыл? И коньяк отцовский в тайнике еще есть…
— Точно! Жди здесь, никуда не уходи, — это я так пошутил нервно.
Вооружившись колбасой и коньяком, я собрался уж было ложиться на диван, когда зазвонил мобильник.
— Да! — бросив «предметы», я ответил на вызов механически, поднеся руку с примотанным телефоном к голове.
— Дед, привет! — перекрикивая громкую музыку, заорала из трубки внучка Маруся. — Мы тут с девочками в кафе-мороженом…
— А кто с маленьким?! — возмутился я.
— Моя мама — твоя дочка, дежурит!
— А где твоя бабушка?
— Моя бабушка — твоя жена, на Первом посту, у подъезда на лавочке, с подружками, — она захихикала. — Службу несет в любую погоду! Дед, дашь денег? Людка коляску продает, совсем новая!
— Дам, — пробурчал нерадостно.
Куда ж я денусь, дам, тем более на коляску для Антона.
— Дед, кинь ей прямо на карту, я тебе номер сброшу! Только надо прямо сейчас, а то Галька тоже мылится! Пока-пока!
И она отключилась.
— Что это было? — ошеломленно прошептал Антон. — Вот так работает ваш знаменитый мобильник?
— Да, раздраженно проворчал я. — Постоянно так работает, раз в неделю. Про внука рассказывать ей некогда, а денег дай! Все, я пошел, пока-пока.
Сдавив пузырек валокордина, я закрыл глаза, призывая черное одеяло. И оно моментально прилетело.
Утро хозяйничало в моей квартире, словно у себя дома — разлилось по паркету жидким слоем солнца и нагло влезло во все углы. Солнечные блики из стекол шкафов слепили так, что вышибало слезу.
Поморщившись, я задернул шторы и впустил кошку в спальню — она туда буквально рвалась, изнывая от нетерпения под дверью. Алиса метеором облетела периметр, а потом вышла, разочарованно шевеля усами. Запах попугаев ясно ощущался, так куда они делись?! Это было совершенно непонятно, и кошка дозором двинулась по комнатам — проверять вверенную ей территорию.
А я направился в ванную, где под сильной струей тщательно обмылся и оттер лицо. Если краска, нанесенная на Антона, передалась мне, пусть и в ослабленном виде, значит, моё купание очистит его тоже, хоть немного. Странный парадокс, но это факт.
Причесываясь перед зеркалом, я удивился гладкой коже лица. Нет, контрастный душ, конечно, полезное дело, но не до такой степени…
Пигментные пятна на руках поблекли, бок не беспокоил, сердца с левой стороны как бы не было вообще. И еще удивляло, что очень хочется жрать. Слово применил правильно, но я же недавно завтракал! Ладно, проверим холодильник. Заодно проштудируем нарытую инфу про рак груди.
А потом быстренько назад.
Помнится, последние дни мы с Аленой не расставались — в школе сидели рядом, потом гуляли допоздна, ее мягкие губы принадлежали мне по праву завоевателя.
Алену я отбил у Гоши, главаря местной шпаны. Даму сердца завоевал в буквальном смысле этого слова — сражался и пролил кровь.
Она пошла со мной в кино, и там ее рука лежала в моей. А в полночь я за это поплатился у калитки своего дома — наглеца лихо отметелили хулиганы. Я посмел отбиваться, и меня подрезали. Несильно, в назидание. Сам Гоша дуэлью пренебрег, прислал шестерок, сучек трусливый.
Отец выскочил на шум в одних трусах, но гангстеров и след простыл. Он, конечно, вызвал милицию и скорую. К тому времени мама отмыла кровь, раны оказались несерьезными, от госпитализации мы отказались. Милиционеры, естественно, никого не нашли. А кого они найдут ночью, если я не видел ничего?
Хулиганы успели быстренько настучать болезному ухажеру по башке, и без промедления отходить лежачего ногами. На прощанье велели о девчонке забыть.
Каким-то образом отец Алены узнал о происшествии, примчался под конец заполнения протокола. Послушал вопросы ментов, пошептался с отцом, и испарился, не сказав мне ни слова.
Выйдя утром за ворота, я почему-то не обнаружил милицию. Не ползали сыщики в поисках улик, не брали след доберман-пинчеры. А за желтой летной ограждения не курили нервные генералы в ожидании доклада, потому что никакой ленты не было. Как я позже узнал, план «перехват» тоже не объявляли.
Теперь-то, задним умом, я понимаю, что проблему моей безопасности решил именно папа Алены. Скорее всего, майор КГБ по своим каналам донес до Гоши мысль, что трогать меня не надо. У этой службы всегда была масса рычагов управления, и всё они прекрасно умели и знали, когда им надо было. И такой ухажер как я, сын армейского офицера и фронтовика, казался ему более правильным выбором, чем лидер шпаны района.
В семьдесят первом году не проводили конкурсы красоты. И слава богу, иначе организаторы разорились бы, вручая Алене свои короны и гранты. Описание «классической блондинки» полностью срисовано с Алены, когда обязательны длинные ноги, высокая грудь, и непременно — бездонные голубые глаза. Стандарт «90-60-90» тоже рождался на примере этой девочки.
И вот такое чудо досталось мне, и я остался жив. Повезло.
