— Почему это? — Наталья Николаевна слабо возмутилась. Сначала она хотела возразить против стрижки вообще, а теперь протестовала против отказа.
— У каждой девушки имеется собственная индивидуальность, — не лукавя, я сообщил чистую правду. А что еще тут скажешь — истина известная, никого обмана. Прическу Анюты давно обдумал, нарисовал в уме применительно к ее сценическому образу.
Блеснув глазами, девушка благодарно улыбнулась. Конечно, говоря «как Верку», она подразумевала не точное подобие, а такой же стильный образ. Во все времена любое однообразие женщину бесит, хоть обувь это, серьги, или сумка. И прическа здесь не исключение.
У калитки наша мама натолкнулась на выходящих дам.
— Наташа, что-то случилось? — она даже руками всплеснула.
— Да нет, — усмехнулась Наталья Николаевна. — Мы к Антону по делу заходили. А ты, Лидочка, не в курсе, значит?
Они были хорошо знакомы по школьному родительскому комитету, поэтому вели себя без политеса и прочего светского этикета.
— Что ж ты меня о гостях не предупредил, Тоша? — укоризненно вздохнула мама. — Я бы с работы раньше ушла!
— Можешь смело рубить уголек в две смены, Лида. Даже без выходных, — еще шире усмехнулась Наталья Николаевна. — По хозяйству твой парень прекрасно справляется сам.
На кухне матушка принялась охать по поводу прически Веры. А когда мама, поглядывая в сторону Антона, от восхищения новым образом девушки перешла к восхвалению ее кулинарных талантов, я решил отвалить.
— Антон, мне давно пора отдохнуть, — вздохнул я. — Сутки на ногах. Не забудь, для родителей гуляш на плите, в отдельной кастрюле. А ты тем временем смени Вере повязки, да себе перемотай заодно. Скоро вернусь, пока-пока.
Убыл я совершенно просто, без всяких премудростей. С каждым разом процедура становилась все более обыденной.
После обязательных больничных процедур, бросив костыль, я устало упал на свою койку. Свежее постельное белье, две подушки — красота! Что еще надо человеку, чтобы встретить старость? Разве что какая-нибудь ласковая девчонка под боком. Только собрался помечтать о приятном… Спокойно валяться мне не позволил злой демон Уваров.
— Антон, давай подобьем бабки, — он требовательно взглянул поверх очков.
— Хотите поговорить об этом? — тоном опытного психотерапевта вещать было несложно. — Здравствуйте, меня зовут Антон Бережной, я старый алкоголик.
В подтверждение своих слов пришлось плеснуть немного нектара в стакан, в бутылке еще прилично оставалось.
— Сопьюсь я с тобой, — он подставил посуду. — Итак, какие изменения мы наблюдаем? Первое очевидно — Антон оставил Алену и сошелся с Верой. Причем, как я понял, главная инициатива с первого дня исходила от Веры.
— Так, — согласился я.
— Далее, активный интерес к Антону проявила Анюта Швец, — он заглянул мне в глаза, надеясь на комментарий. — Такого в прошлой жизни тоже не было.
— Ага, — подумал я. — Мало ли чего там не было. Там было много чего. Ты еще про Тамару Карапетян не ведаешь.
Но вслух произнес другое:
— Так.
— Антон сошелся с молочницей Риммой, плотно так, накоротке… Такого тоже не было.
— А вот здесь ничего удивительного нет. Мы с ней партнеры, и частенько болтаем на разные темы.
— Бизнес сворачивай, понял? — он поднял палец. — Но скажи, что у вас может быть общего?
— Проблемы подрастающего поколения, — честно ответил я.
Коля поперхнулся.
— А подробнее?
— У дочек Риммы кризис подросткового возраста. Отца нет, вот девки и мотают маме душу. Она бесится, кричит и плачет.
— И что ты посоветовал?
— Простой подход, старый как мир — принцип материальной заинтересованности.
— Это как? — он удивленно поднял брови.
— Она же шмоток накупила целый мешок. Слава богу, основное приобрела на вырост, припрятала к осени. Я велел халяву прекратить, премию выдавать за результаты. Огород вспахали — получите трусы. Квартиру убрали — лак для ногтей. А если хорошо себя вели, и вовремя вернулись с гулянки — эскимо на палочке. Ну и так далее.
— Работает?
— Ха! — гордо хмыкнул я. — Как шелковые стали. За кружевной лифчик душу готовы продать. Обед готовят в четыре руки, в доме чистота и порядок, коз доить научились!
— Ты представляешь, как это выглядит? — возмутился он. — Подумать только, мальчишка поучает взрослую женщину… Полное нарушение режима секретности!
Возразить было нечего.
— У Антона появились способности к исцелению, — разочарованный моим легкомыслием, он продолжил. — Наложение рук и все такое.
— Когда мы в паре, лучше проявились, — добавил я. — Двойной эффект, так сказать. И если меня в отдельности посмотреть, наложение рук тоже.
— У тебя вообще разные предметы стали хорошо к рукам прилипать, особенно коньяк «Праздничный», — заметил Коля. — Таскаешь без устали… Если ты пропадешь, я с горя умру.
— Да ладно!
— Честно, — он искоса взглянул на меня. — К хорошему привыкаешь быстро.
— Хм…
