Мы снова смеемся, но я все равно не представляю, каково это — быть замужем. Пусть даже фиктивно, и сколько продлится эта фиктивность. Когда я собиралась замуж за Торна, я почему-то об этом не думала. То есть у меня в мыслях было только кольцо на пальце и свадебная церемония (и те — весьма размытые, в каких-то идеальных представлениях), сейчас же я понимаю, что основная жизнь начинается после свадьбы. Когда ты узнаешь человека с тех сторон, о которых не знала раньше. По-хорошему, все эти стороны нужно узнать до свадьбы, но что и когда в моей жизни было по-хорошему?
Разве что в глубоком детстве, а детство кончилось.
Пора бы уже это признать.
Я смотрю на Бена, который чешет Гринни голову. Виари забавно дергает лапой, пытаясь перевернуться кверху пузом, и вдруг представляю себе картину — мой малыш тянется к повзрослевшей Гринни, а Бен подхватывает его на руки и говорит: «Идем гулять». Себя я в этой картине мира не вижу, а точнее, вижу отдельно от Бена кусочком несложенного пазла, который в этом месте совершенно ни к чему.
Но это же не главное, правда?
— Ты сможешь его защитить? — спрашиваю я и касаюсь живота.
Бен смотрит мне в глаза и отвечает:
— Клянусь.
Я глубоко вздыхаю и кладу свою руку на голову Гринни. Поверх его.
И говорю:
— Я согласна.
Бен приподнимает брови.
— Я жду твоих «но», девочка-с-мыслями-о-будущем.
— Не называй меня девочкой.
— Это требование обязательное?
Он ухмыляется. Ухмыляется так, как умеет только он, и на минуту мне кажется, что у нас с ним может быть что-то общее, что-то большее помимо фиктивной помолвки и фиктивной свадьбы, но я дала себе обещание. Никаких «большее», никаких отношений. Я делаю это исключительно ради ребенка. По крайней мере, пока.
Точка.
— Обязательное, — говорю я. — Точно так же, как обязательное требование — не распускать руки, когда мы одни. Не прижиматься ко мне в постели. Не трогать меня.
— Ого. — Бен подпирает подбородок рукой, и Гринни недовольно взвиркивает — движение передается в сонное царство блаженного виарячьего удовольствия. — Что еще мне нельзя делать? Смотреть на тебя? Дышать рядом с тобой?
— Мы договорились. Я сказала, что не хочу отношений…
— А я сказал, что не собираюсь на тебя напирать. Но ты уж прости, Лаура. Пока мы еще ни о чем не договорились, только договариваемся. Помимо прочего я сказал, что не буду тормозить, и я не буду. Поэтому если мне захочется тебя обнять — я обниму. Если тебе этого не захочется — отвалю. Но если не захочется по-настоящему, а не из разряда «я решила, что не готова к отношениям, и буду держать логику до мокрых трусов».
Вот теперь я снова краснею. Натурально так.
— Хамить мне ты тоже не будешь.
— А я хамил?
Я выразительно смотрю на него.
— Ладно. — Бен кивает. — Никаких разговоров про мокрые трусы.
— Если только ты не имеешь в виду стирку.
— Уела. — Он смотрит в упор.
— Как ты собираешься определять границы? — интересуюсь я. — Между моим «не хочу», которое настоящее, и моим «не хочу», которое логическое.
— Я иртхан, Лаура. Забыла? Я все чувствую.
Его ноздри слегка раскрываются, как будто он втягивает мой запах. Может, и втягивает, и в глубине души я чувствую, что это вот — про прачечную — было очень в тему, потому что рядом с ним меня слегка кроет. Сама не знаю, что это такое, должно быть, животная, звериная сущность иртхана. Я подсела на иртханов?
Драконы, о чем я думаю!
Я выставляю руку вперед.
— Давай договоримся так: мое «нет» — это значит нет. Что бы ты там не чувствовал. Ты мне не психолог, а со своими внутренними хотелками я как-нибудь разберусь сама.
— Знаешь, куда бы я послал любую другую на твоем месте?
— В прачечную? — хмыкаю я. — Не вздумай сказать мне, что я должна этим гордиться.
— Следующие сразу огласишь? Или чуть попозже?
— Лучше все прояснить сейчас.
Бен отстраняется, и меня выдергивает из его поля. Тут же становится чуть проще дышать.
— Во-первых, ты не станешь препятствовать моей карьере. Какой бы она ни была. Во-вторых, никаких пышных торжеств. Подадим заявление, только ты и я. На этом все закончится.
— На этом все начнется. — Бен отпихивает Гринни, которая бесцеремонно тыкается носом ему в шею. — Веришь или нет, каждый мужчина желает услышать то, что ты сказала про «во-вторых». Правда, с «закончится» ты погорячилась.
— Ну, в нашем случае это действительно так: мне даже веоланское сейчас нельзя. Максимум могу составить тебе компанию, глядя на твой бокал.
— У меня есть идея получше. — Бен перестает сопротивляться, потому что Гринни лезет на него с тем же упорством, с которым вчера вечером пыталась доскрестись до еды. Теперь я думаю о том, что сказать владельцу квартиры. Точнее, вчера думала — дверца шкафчика, даром что металлическая, обзавелась экзотическим узором от стриженых когтей. — И поскольку я знаю, что с тобой надо все обговаривать заранее, мое предложение: выходные в Аронгаре. В Зингсприде. В отеле «Шеррамел Стар».
