Если бы не Блоттон, путникам пришлось бы плохо. Он превратился в настоящего дикаря – с такой ловкостью умел он ориентироваться в лесу, обходить препятствия, находить тропы в заболоченной местности.
Блоттон одет в лесную одежду, и она защищает его от шипов и колючек, а у беглецов на теле лишь изорванное белье. Хорошо, что шестирукие не знают, что такое одежда. Если бы они сорвали ее и обмазали клеем тело, не убежать бы им из плена. Блоттон так и не смог оторвать ладонь от рукоятки ножа, на которой оказался слой клея Лес наконец кончился. Вот и залив виднеется Заросли «мангровых». Только бы добраться до них... Пустились бежать по открытому месту.
Взошло солнце. Шестирукие, наверно, проснулись и обнаружили исчезновение пленников. Быть может, уже гонятся по следам...
– Скорей, скорей! – торопит Пинч.
И вдруг позади раздалось зловещее щелканье кастаньет и глухое «уррр.., уррр...». Догоняют...
До корней надводных деревьев осталось несколько десятков шагов. Вот и они. Полезли по корням. Вероятно, земные обезьяны не могли бы двигаться быстрее. Вот они уже в середине Тихой гавани. Добежали до «мангровых» и шестирукие; отчаянно щелкая, понеслись они по корням с такой стремительностью, что всем стало ясно: успеть добраться до дому – значит спастись.
– Надо принимать бой, – говорит Ганс. – И главное – не допускать их близко. Иначе они снова зафыркают, мы потеряем сознание и упадем в воду.
Затрещали выстрелы. Шестирукие начали падать, но уцелевшие продолжали упорно наступать. Вот они уже зашипели своими носами-"пульверизаторами". На счастье, пошел сильнейший ливень. Он сбил газовую волну. Выстрелы трещали, шестирукие падали, и все же они приближались. В «лагере» услышали выстрелы. На помощь бежали Уэллер, Стормер, Жак и Мэри. Огонь усилился. Шестирукие не выдержали и убежали.
– Как ни хороши «кокосовые» орехи, – сказал Ганс, – а нам придется отказаться от них и разрушить наш воздушный мост, чтобы предохранить себя от нападения шестируких.
Часть воздушных корней была разрублена, мост через Тихую гавань уничтожен.
Когда Эллен увидела Блоттона, она громко вскрикнула. И трудно определить, чего было больше в ее крике – радости или ужаса.
– О Генри...
Одичавший лорд, не обращая внимания на Эллен и леди Хинтон, бросился к котелку со вчерашней рыбой, вынул ее руками и начал жадно пожирать, морщась и завывая.
– Неужели это вы. Генри?..
В ответ послышалось хриплое урчанье. Леди Хинтон шептала молитвы...
Доктору Текеру пришлось немало повозиться с Блоттоном. Губы лорда страшно опухли и почернели. Нижняя была рассечена надвое и имела вид «заячьей губы». На опухшем языке – кровоточащая рана. Текер удивлялся, как обошлось без заражения крови. Только через несколько дней благодаря умелому лечению опухоль спала, раны затянулись и Блоттон смог внятно говорить.
И он рассказал о своих приключениях.
Гигантская летучая мышь – «если только это не была летучая тигрица» – схватила его когтями и подняла в воздух. Вот следы ее когтей на плечах и спине... Да, он испугался! Но недаром он был страстным охотником и охотился на диких зверей во всех частях света. В такие минуты нельзя теряться – это главное. «На лету она меня не съест. А пока летит, есть время обдумать положение». Он был все же тяжелой добычей, и птица скоро начала снижаться, отделившись от стаи.
– Мы видели это...
Черная лента птиц ушла за облака, спасаясь от непогоды. Птица с Блоттоном летела ущельем.
У Блоттона был нож. Но вынуть его из ножен было нелегко: когти птицы сжимали плечи и руки.
Ценою нестерпимой боли – при каждом движении когти все глубже вонзались в плечо и спину – Блоттон освободил правую руку, вынул нож и всадил его в брюхо птицы. Она неистово закричала, но не выпустила его из когтей. «И хорошо сделала, иначе я разбился бы. Я уже приготовился к тому, что, если птица начнет распускать когти, я сам схвачу ее за ногу».
Птица пыталась на лету клюнуть Блоттона, но, хотя у нее была длинная шея, она все же не могла достать его клювом. А кровопускание делало свое дело. Блоттон с ног до головы был облит кровью птицы. Глаза слипались, и это было хуже всего. Он закрыл их и вдруг почувствовал, как нога его ударилась о камень. Птица рухнула на каменистую площадку, накрывая своим телом Блоттона, забарахталась и откинула в сторону крыло, прикрывавшее Блоттона. Проливной дождь тотчас смыл кровь с его лица. Блоттон прозрел. Птица, теряя силы, распустила когти. Блоттон рванулся и, оставив в когтях порядочный кусок мяса с плеча, освободился. Один коготь при этом вонзился в губу и поранил язык. Блоттон не переставал наносить птице удары ножом. Она обезумела от боли и, позабыв о добыче, взмахнула крыльями, тяжело перевалилась через скалу и там, вероятно, и подохла.
– Это самый интересный случай в моей охотничьей жизни, – сказал Блоттон.
– Да, но охотником-то были не вы, – вставил Стормер. – И что же было дальше?
