Товарищ по строю погиб, но бой в разгаре… И это бой не только против недуга, это бой за свое место в строю, за право нести дальше знамя жизни. И потому как естественная потребность самовыражения воспринимается песня, что однажды прозвучала в палате, — суровая песня военных лет:
Такая это книга — «Хочу жить!»…
Жить не для того, чтобы существовать, выполняя предначертания генетического кода, жить, чтобы делать свое дело на земле. Делать вдохновенно и радостно, одаряя радостью людей. Не случайно так наполнена солнцем и любовью созданная в этот период детская книга — «Легенда о синеглазке».
А в шестьдесят восьмом — опять операционный стол, опять темнота и боль, непереносимая, нечеловеческая, а потом запреты, запреты, запреты!.. И опять, как и в первый раз, он все перенес, всему безропотно подчинился, кроме одного: запрету писать. И — новая книга: фантастическая повесть «Прыжок в послезавтра».
Сейчас стало модным — выспрашивать у футурологов, каким они представляют себе, скажем, XXI век, что, по их мнению, произойдет в физике, химии, биологии, в промышленном производстве. А что произойдет во взаимоотношениях людей? Почему об этом никто не спросит у футурологов? Какой будет, к примеру, любовь там, в далеком будущем, в пору материального изобилия, в окружении чудес, созданных могучей наукой и могучей техникой завтрашнего, а тем более послезавтрашнего дня?
Именно человеческие взаимоотношения прежде всего и интересуют автора повести «Прыжок в послезавтра», именно их он стремится предугадать и, предугадывая, исследовать в меру своего таланта, в меру своего умения заглянуть в будущее.
«После восстановления Валентин попал на обновленную Землю. Материальное благополучие здесь было доступно всем, как воздух. Забота об уюте, более того — о комфорте стала нормой, а каждая вещь, машина, здание словно впитали в себя живую красоту. Но ко всему этому Валентин привык с легкостью, которая удивила его самого. Более того, он, пожалуй, возмутился бы, исчезни, например, мебель, самостоятельно принимающая удобную для его тела форму, автоматы, регулирующие силу света, влажность и температуру воздуха, включающие музыку. Нет, он по-прежнему был осторожен в обращении, с предметами, которые окружали его. Однако той трепетной боязни разбить что-либо, которая была у него во время обеда в „синей молнии“, уже не возникало. Вот это и удивляло. Оказывается, не существует предела тому добру, которое человек способен принять!
Зато в обществе людей он чувствовал себя совсем не так уверенно, как в мире предметов…»
Герой повести — человек из нашего времени, сохранившийся по воле случая в нетленном виде (замерз в тундре) до той далекой поры, когда наука нашла способ вдохнуть в него жизнь. Не удивительно, что в новом мире он чувствует себя дремучим дикарем.
«— Ответь мне на один вопрос, — обращается он к одному из новых своих знакомцев. — Если он глупый, можешь и не отвечать. Перед тобой мне не так стыдно, если даже и глупый. На земле очень многое сделано, чтобы человеку было удобно и счастливо. Мы вот ездим, летаем — пожалуйста! Везде готова квартира, да еще какая. Еда — что душе угодно. Одежда — лучшего и не пожелаешь. Все-все есть для человека. Так? Но скажи, случается, что люди несчастливы из-за неразделенной любви? Или что-то придумано, чтобы таких несчастий не было? Повторяю, можешь не отвечать, если вопрос глупый…»
