"Пчелка" уже через минуту повисла над круглой площадкой. Валентин и без пояснений понял: там, внизу, несколько сот подростков катаются на коньках. Слышалась музыка. Кто-то размеренно произносил непонятные Валентину слова. Но для него важной была прежде всего музыка движений, разворотов, наклонов.
А "пчелка" поплыла прочь от площадки.
- Не надо смущать ребятишек. У них занятия. Осенне-зимняя программа. Тебя удивляет это?.. Фигурным катанием занимаются вое дети. Ты присмотрись, спортивных катков множество, как и стадионов, бассейнов, гимнастических залов.
Валентин прильнул к невидимому, но на ощупь прохладному корпусу "пчелки". Эля сказала правду: катков было не счесть - квадратных, круглых, даже треугольных. Но теперь он обратил внимание и еще на одну необычность городского пейзажа.
- Почему не видно транспорта? Ведь в городе наверняка большое население?
- Да, большое. И все-таки по поверхности земли не позволено ездить на одной машине. Роботы не в счет, конечно... А грузы, пассажиры... Они доставляются по трубопроводам и тоннелям. Земная же поверхность - только для пешеходов. И еще шестьсот метров приземной атмосферы. Это для полетов на "пчелка^". Выше "пчелки" не смеют подниматься. Так запрограммирована память автопилотов, и даже приказ пассажира не изменит программу.
- А если пассажир планетолетчик? Например, он...
Валентин все-таки не смог произнести имя Халила. Сознавал, что не называть глупо, и все же не называл.
- Халил? В черте города и его приказ подняться выше не будет исполнен. Сейчас города не задыхаются от гари, не глохнут от грохота. Какая необходимость трепать из-за машин нервы людям?
"Пчелка" уже миновала последние дома-призмы и пересекла полосу прибоя. Поверхность моря была вся в ряби небольших волн. "Пчелка" Халила казалась светлой точкой, вытанцовывающей в синеве.
- Вижу дельфиньи острова! - объявил Халил. - Ныряю к вам.
Он стремительно опоясал "пчелку" Валентина и Эли петлей, потом пристроился сбоку, смеясь от удовольствия.
Селянин почему-то подумал, что Халил, вероятно, не знает о сходстве Эли с Ольгой и о любви Валентина там, в двадцатом веке.
- Ах, хорошо! Ах, замечательно, что мы полетели!.. Тебе нравится, Валентин, дорогой?
- Да, конечно, - откликнулся Валентин и вернулся к прерванному разговору.
- Сколько теперь жителей на Земле?
- Тридцать два миллиарда... Халил, так?
- Все точно, Эля!
- И все живут в городах?
- Конечно. А где же еще? Ах, да, забыла - в двадцатом веке было много сельских жителей. Но ведь уже и тогда люди уезжали в города, все упрямее стремились в города.
- Пожалуй, - не очень убежденно подтвердил Селянин. - Но если все стали горожанами, кто занимается хлебом и вообще продовольствием?
- Комбинаты питания. Ты на них побываешь, если захочешь.
- А разве сейчас не выращивают пшеницы, не собирают фруктов?
- Отчего же? Ты видел, каждый клочок земли засеян или засажен.
- Да, пожалуй... По видеопанораме... И еще когда летел над Томским заповедником... Значит, только площадь городов и вот это, - Валентин кивнул на море внизу, - исключается?
- Почему же исключается? Даже в городах много садов. А сколько теплиц, оранжерей!.. Вовсе не исключаются города. А море... Море - это особый разговор. Моря и океаны давно стали главными поставщиками ядерного топлива, минерального и биологического сырья. Морская бесконечность - это вроде гигантских рыборазводных прудов, это плантации водорослей и микроорганизмов. Рядом с людьми там работают дельфины - разведчиками геологических экспедиций, морскими огородниками и, так сказать, лаборантами при ученых.
- Валентин, дорогой! Мы над дельфиньими островами... Эля, на какой садиться будем?
- На тот, где нет людей. Будем послушными. Запроси диспетчерский пункт.
Островков было семь. Крайние - побольше, остальные размером с футбольное поле и все загромождены какими-то ажурными, словно из паутинок, конструкциями. То в центре, во ближе к краю, у самой воды, высились постройки вроде китайских фанз с ярко-красными стенами и желтыми крышами с красными кругами посредине.
Сначала Халил, а затем и Эля с Валентином на своей "пчелке" опустились на один из островов.
Воздух был сырой и холодный. Все-таки зима, февраль. Однако Валентину зябко не становилось. Лишь одежда словно натопорщилась, противясь сырости и низкой, несмотря на солнечный свет, температуре.
- Пойдемте в бип, - сказала Эля. - Волны слишком однообразны. Они наводят на меня тоску.
Она направилась к похожей на фанзу постройке, но Халил остановил ее, указывая в сторону соседнего островка.
- А ведь оттуда посылают к нам разведчиков!
