Начались галлюцинации. Он видел не тундру, а зеленый лес и реку, над которой повис белый туман...
На мгновение полузабытье отступило, и Валентин различил впереди какие-то черные громады и огонек над ними. Это была яркая звезда, а ему почудился огонек, зажженный доброй рукой человека. Он рванулся к нему н упал. Подняться уже не сумел и пополз, захватывая воздух потрескавшимися губами.
Вскоре неверная реальность опять сменилась бредом. Не было тундры, а было черное поле, яма с упругими, словно живыми телами расстрелянных партизан, и далеко, бесконечно далеко робкий свет в избушке.
Доползти бы к этому свету. Только бы доползти!..
Он останется жив, если доползет... Он доползет... доползет... Его не убили, только грудь горит, но он жив. Он выполз из-под трупов, а теперь надо доползти...
Все, что он видел в бреду, было с ним в сорок третьем. В марте.
Партизанский отряд, в котором Валентин считался лучшим разведчиком, попал в засаду. Во время боя погибли почти все. Уцелевших, в том числе и десятилетнего Валентина, взяли в плен и через день расстреляли. Случайность спасла парнишку от смерти. Пуля задела легкое, Валентин потерял много крови, но глубокой ночью выбрался из ямы и дотащился к свету в крайней избенке. Он не только остался жив. Он вырос сильным и крепким.
Да, так было. Семнадцать лет назад. А сейчас он полз и бредил прошлым.
Он дотащил измученное тело до темной громады и продолжал судорожно ползти, не замечая, что перед ним не спасительное "тепло избы, а ледяная щель. Вскоре уже не было сил передвинуться даже на вершок. Но он все равно царапал лед... Под конец и пальцы замерли.
Опускались нетающие снежинки. Мороз. Покой. Тишина.
ЯВЬ, ПОХОЖАЯ НА БЕЗУМИЕ
Ощущение было такое, словно он надал в теплую и мягкую пустоту. Это не вызывало страха. Наоборот, было приятно. Он подумал, что это похоже на сон - падение. Стоит открыть глаза и убедишься - все иначе. Но веки словно окаменели, не поднять их.
А потом все разом исчезло. Тьма. Небытие. Долго ли они продолжались - мгновение, вечность? - он не мог судить. Но так же внезапно, как тьма, наступил полусон. Только теперь ок, зтот полусон, был ярким и странно осмысленным.
Валентин увидел ленинградскую квартиру и услышал глухой, измученный Ольгпп голос... "Все... кончено... Я вышла замуж..." А. вот промороженная тундра, белые собакп, убегающие в белую - нет, серую! - даль, и жесткий хруст снега под ногами... Вслед за тем острое, жжение п груди, темнота степи и далекий огонек, обещающчй спасение...
Опять тьма, небытие ц спять внезапное возвращение к прошлому, к Ольге. Она протягивает руки, счастливо смеется: "Я так испугалась, когда зазвенел звонок. Что если и на этот раз не ты, а кто-нибудь другой? Это, наверное, глупо, что я боюсь, по я так истосковалась!.. A ты скучал обо мне, капитан?"
Тьма. Свет.
Свет. Тьма.
Поочередно вспыхивали и гасли ячейки памяти, восстанавливая картины, когда-то виденные, слова, когда-то услышанные, книги, давным-давно прочитанные. Вся жизнь, с дней совсем, казалось, позабытого младенчества, пробегала, перескакивая во времени, и часто конец события возникал раньше, чем его начало.
И вот опять перемена: Валентин просыпался, сознавая, что просыпается. Мягкость ложа, чье-то осторожное прикосновение к его волосам, шорох чьих-то шагов - все это было уже реальностью, а не странным бегом прошлого. Он испытывал облегчение оттого, что становится хозяином над самим собой, и хотя еще пе открыл век, окончательно проснулся. Он ощутил желтизну отгороженного веками света и всей душой потянулся к этому свету.
В конце концов ему все-таки удалось открыть глаза, но мир, хлынувший в зрачки, был так ослепительно ярок, что Валентин ничего не увидел. Только блеск, равнозначный тьме. И тотчас испуганный возглас:
- Меньше света! Пожалуйста!
Голос мужской, чуточку усталый.
- Откройте глаза. Вы слышите меня? Попытайтесь снова открыть глаза. Пожалуйста!
Валентин медленно приоткрыл тяжелые веки. Свет был ослабленный. Вверху что-то голубело. Он подумал вначале, что это небо. Но разве бывает в Заполярье такое небо, да еще зимой? И почему оно то темнеет, становясь синим, то медленно светлеет?
Появилась мужская голова в белой, похожей на глубокую тюбетейку, шапочке.
- У вас ничего не болит?.. Отвечайте, закрывая и открывая веки. Если "да", закройте. "Нет" - закрывать не надо. Вы хорошо себя чувствуете?
Валентин опустил веки и одновременно вымолвил;
- Д-да...
Язык, как недавно веки, плохо повиновался ему, но именно поэтому он повторил еще раз:
- Да, х-хорошо...
- О, вы совсем молодцом! - воскликнул мужчина. - С возвращением! Я счастлив, что мне выпала такая награда - первому поздравить вас с возвращением... Заслуги моих коллег неизмеримо больше моих собственных, но поздравить все же поручили мне.
- Илья Петрович!
Справа от Валентина стояла женщина, тоже в белой шапочке и белом халате. Голос у нее звонкий, молодой. Мужчина виновато отозвался:
