- Я буду ждать в гостиной, - сказала Ольга и направилась к двери, но как-то скованно, словно принуждая себя.
Когда Валентин, шаря рукой по тумбочке у койки, столкнул на пол кружку, Ольга вздрогнула, но не обернулась.
Ее поведение, весь изменившийся облик вызвали у Селянина тревогу. Вчера он боялся за себя самого, за реальность своих ощущений, сейчас он усомнился и в Ольге, в ее любви к нему.
Торопливо проглотив завтрак, он поспешил в гостиную.
Ольга сидела на банкетке у окна, за которым был зимний лес. Солнце висело низко, и снег был в длинных синих тенях.
Заслышав шорох шагов, девушка подвинулась, безмолвно приглашая сесть рядом. Валентин опустился на самый краешек, помедлив, обнял Ольгу за плечи, но она вдруг посмотрела ему в лицо ясным, строгим взглядом, и он, окончательно оробев, опустил руку. Даже во время первых свиданий с ней он не чувствовал подобной робости. Он был старше, опытнее, умнее, и это сознавали оба. Сейчас роли словно переменились.
- Вчера ты увидел что-то сильно взволновавшее тебя?.. Ты, пожалуйста, не скрывай ничего, я прошу, - заговорила Ольга.
Значит то, что его беспокоит, не составляет секрета ни для кого! Но именно поэтому Валентин стал возражать: ничего-де серьезного нет. Ольга терпеливо слушала, но он видел: она жалеет его и только поэтому не уличает во лжи. Опять он оробел перед нею и со страхом подумал о себе.
- Нам надо о многом поговорить, - после долгого молчания сказала Ольга. - Но я не знаю, как начать о главном… Ты боишься признаться и убеждаешь - не только меня, но и себя хочешь уверить, - что все нормально, все обычно. Ну вот, я все-таки, пожалуй, не так начала, как надо бы…
Она взяла его руку. Пальцы ее были теплыми и ласковыми. Но Селянина вдруг рассердила эта робкая ласка. И Ольгина нерешительность в словах тоже рассердила.
- Ты не ищи подхода! Прямо руби: с ума сходишь, мол… Это главное? А я сам догадываюсь! Иной раз такое начинает мерещиться… А ты успокаиваешь… будто ребенка… несмышленыша… И врачи… Зачем они… и ты… Зачем обманывать? Уж лучше сразу…
Он почти захлебывался в нервном припадке и, сбиваясь, перескакивая с одного на другое, рассказал обо всем, что привиделось ему в этой странной больнице.
Ольга пыталась остановить его, но это лишь ожесточало Селянина, и девушка в конце концов не стала ему мешать. А когда он выпалил все, она виновато сказала;
- Илья Петрович предостерегал, что так может случиться, если сразу не сказать тебе всего. А я была уверена, что ты еще ничего не замечаешь, и не начинала с тобой разговора о главном. Даже сейчас я не знаю, как к нему подступиться…
Ольга смятенно смотрела на Селянина, будто от него ждала помощи. И тут Валентин вспомнил, что Ольга ведь замужем и, наверное, об этом - бесконечно важном для него - собирается и не может заговорить.
- Ты не думай о болезни. Ты совсем здоров. Понимаешь? Здоров, - повторила Ольга.
- Все вокруг да около?! Ты признавайся: к нему хочешь вернуться? К мужу? Разве ты все еще не ушла от него?
- Я не была замужем. Да и не это сейчас главное.
Валентин снова не мог понять ее. Но он заставил себя успокоиться, готовый теперь принять любое испытание, которое выпадет ему. Странно, его спокойствие неожиданно передалось и Ольге. Он не смог бы объяснить, по каким внешним признакам определил это, быть может, - их и не было, этих внешних признаков, но он почувствовал: Ольга тоже стала спокойнее.
- Тебе пора знать правду, - заговорила она. - Ты считаешь: пригрезилось. И даже, что ты… сходишь с ума. А на самом деле во всех странностях ты можешь сам разобраться хоть сейчас. Они существуют… Извини, я хотела бы все сказать, - Ольга остановила нетерпеливое движение Валентина. - Вопросы - после… Я знаю, ты любишь фантастику вроде уэллсовской. Помнишь, есть роман. Он называется «Когда спящий проснется». О том, что человек проснулся через много-много лет. Его звали Грехэм. Неужели ты не помнишь? Как ты можешь не помнить. Словом, представь, что ты… ну, вроде бы долго-долго спал… Как Грехэм, или почти как он… И вот проснулся в новом мире, за который боролся и страдал… Наяву видишь свою самую сокровенную мечту о будущем.
- К чему ты об этом? - внезапно охрипшим голосом спросил Селянин.
Ольга побледнела и взволнованно продолжала:
- Ты, пожалуйста, не расстраивайся. Но надо же тебе узнать правду. Ты не спал. Ты замерз тогда в тундре. Тебя нашли в глыбе льда и не просто вернули, а восстановили к жизни… И вот ты - живой…
Слова ее показались Валентину настолько нелепыми, что он не сразу вник в их смысл, подумав лишь о том, зачем Ольга с таким серьезным видом пытается подстроиться к его безумию.
- Ты не веришь мне?
- Зачем… об этом? И так?
- Ты не поверил! - в отчаянии сказала Ольга. - Ну, хочешь, мы сходим к Илье Петровичу или еще к кому-нибудь. Они подтвердят. Или вот… Мы их вызовем сюда. Хорошо?
Ольга подняла руку к левому уху, задев клипсу. Та вспыхнула красным огоньком. А в воздухе возникли полупрозрачные фигуры Ильи Петровича и Клавдии Михайловны. Фигуры подрагивали. Губы у Ильи Петровича беззвучно шевелились.
