- Нет, не она. Ноэми первая сказала, что нельзя так, что оскорбительно. На редкость чуткое сердце у нее, у Ноэми. С такою по жизни бы идти, детей воспитывать… - он вдруг осекся, добавил просительно: - Ты не смейся, что я… Что, в общем, с первого взгляда и полюбил… Вот чуткая Ноэми, а не замечает. Непонятно… Может быть, вернемся, а? Не очень-то уютно на ветру.
- Хорошо, сейчас пойдем, - согласился Валентин. - Но ответь мне на один вопрос. Если он глупый, можешь не отвечать. Перед тобой мне не так стыдно, если даже и глупый. На земле очень многое сделано, чтобы человеку было удобно и счастливо. Мы вот ездим, летаем, пожалуйста! Везде готова квартира, да еще какая. Еда - что душе угодно. Одежда - лучшего и не пожелаешь. Все-все есть для человека. Так? Но скажи, случается, что люди несчастливы из-за неразделенной любви? Или что-то придумано, чтобы таких несчастий не было? Повторяю, можешь не отвечать, если вопрос глупый.
Филипп заговорил не сразу.
- Вопрос твой очень даже сложный, - наконец сказал он. - Ты не обижайся, если я начну издалека… В природе, среди животных как идет совершенствование видов?
- В природе? Дай сообразить… Или ты имеешь в виду естественный отбор, при котором выживают только самые приспособленные к среде, самые выносливые и сильные? Но при чем тут это?
- Очень даже при чем. В человеческом обществе естественный отбор перестал быть главным регулятором совершенствования. Определяющими стали иные пути - социальное переустройство, забота о здоровье, которая начинаются еще до того, как человек родился: ведь контролируются, а если необходимо, то исправляются дефекты в генах отца и матери. Но наряду с этим чувство любви, и нелюбви, конечно, помогает сохранять и умножать хорошее в людях и одновременно притормаживать нежелательные отклонения от принятого эталона телесной и духовной красоты. За любовью и нелюбовью как бы последнее решающее слово - принять что-то или же отвергнуть. И знаешь, мне кажется, так было, есть и так будет всегда… Я говорю сухо, пожалуй, безжалостно, однако тебя интересовала почти теория… И еще ты, вероятно, думаешь сейчас: а как же я и Ноэми? Но ведь я не лишен права и возможности доказать ей - всеми делами и помыслами доказать! - что не хуже, а в чем-то лучше других. Конечно, одного этого для любви мало, я понимаю. Но если с кем-то соперничество, то на равных…
Он как-то сразу, в один, казалось, миг, подобрался, стал строже и оттого внушительнее, Филипп Чичерин. Такой и вправду был достоин преданной девичьей любви.
- Я развеял твои сомнения? - спросил Филипп.
- Не совсем… Но, впрочем, да, развеял…
- А ты не мог бы мне объяснить, - неуверенно заговорил Филипп, - почему тебя взволновало, есть ли несчастная любовь?.. У меня, понимаешь, был недавно один разговор о любви… С Халилом. Не я начал, да и просто ли начать… Халил очень завидует тебе: умеешь чувства на привязи держать. И еще он сказал, что ты будто любишь Элю, но таишься. Я не очень-то поверил ему, а теперь вот не знаю…
- Какая любовь, если любит кто-то один!
- Вот и Халил похоже говорил. Но он все, по-моему, к себе относил. Что-то у них с Элей не ладится…
- Сладится, - хмуро вымолвил Валентин. - Давай помолчим.
Они долго стояли, слушая свист ветра. О чем думал Филипп, Валентин не знал. А сам мысленно благодарил Чичерина за сердечную откровенность. Нет, он не принимал всерьез его слов о каких-то неладах между Халилом и Элей. Зато сам профилактор, которого он считал педантом и придирой, стал понятней, а оттого и ближе. Как и в случае с Ильей Петровичем, чужая жизнь и судьба открылись ему прежде всего через страдания и тревоги. В чем причина этого? Не в том ли, что он сам много страдал в прежней своей жизни, да и в теперешней тоже, и душа его отзывалась на чужую душевную боль легче и быстрее, чем на радость?
Возвратившись в дом-город, они застали только Халила.
- Валентин, дорогой, ты не слишком торопился из тундры, - не без досады объявил Халил. - Почему оба выключили свои микростанции?
- Мы слушали тундру, - объяснил Филипп.
- Эля пыталась связаться, я пытался… Эля не дождалась, ушла в ВИС…
- ВИС? Что такое ВИС?
- Всемирная информационная служба. В каждом городе есть ее станции, - сказал Халил. - Что хочешь, узнать можешь, дорогой. Когда родился твой прадед и даже какая в тот день погода была. Любые факты, любые теории все узнать можешь, только заявку сделай в ВИС. Хотя о твоем прадеде не узнаешь, наверное…
- А что намерена выяснить Эля?
- Не знаю, Валентин, дорогой. Не объяснила. «Сама, говорит, еще толком не разобралась…» Хочешь, свяжемся с нею, спросишь…
Халил громко произнес имя девушки, но ответа не последовало. Он позвал еще решительнее, но опять безрезультатно.
- Ах, нехорошо! То вы отключались, то она… Зачем так? Что у нее за секреты от меня, почему разучились мы понимать друг друга? Не в лад поем, будто оглохли. Раньше не было так.
Он горячился явно сверх обычного.
