— Не делай глупостей, тут не все так просто. У нас один шанс. Если нас поймают, за нарушения правил — смерть. А мы собираемся нарушить уйму чертовых правил. Продержись два часа. Скил сказал, что вампиры чем старше, тем сильнее. Кайл старше его на тысячу лет, а то и больше. Он не боится смерти. Но мы без него не выберемся и не закроем портал. У нас есть высшая цель, а не просто сбежать отсюда. Для Скила бить морду Кайлу — все равно что семилетнему ребенку пытаться одолеть терминатора. Сама не провоцируй их на драку, если не хочешь, чтобы Скил погиб. Он тебя вытащит, и мы выберемся из этого дерьма.
— Два часа?
— Да, с конца обеда два часа. Можешь поставить себе таймер. — Пол взял меня за запястье и потыкал по дисплею часов. В верхней части экрана появилась надпись: «2:00:00».
Я наблюдала за таймером: появилась цель — выдержать это время. Прошептала онемевшими губами:
— Они не двигаются.
— Да, отсчет пойдет после обеда.
— Черт! — Я, облокотившись о стол, подперла голову руками.
— Кэт, ты справишься, ты сильнее, чем думаешь.
— Пошел к черту, Пол, — прохрипела я севшим голосом. Пол слегка похлопал меня по спине в знак поддержки и ушел, оставив меня с тяжелыми мыслями.
Еще раз перебрала неутешительные для себя факты: спасать меня никто не собирался, ошейник отключится через два часа. Я в ловушке. Может, мне Кайлу сказки рассказывать, как наложница из восточной сказки? Таймер начал отсчет восемь минут назад. Остался один час и пятьдесят две минуты. Итого: сто двенадцать минут. Они будут самыми длинными в моей жизни. Но, к моей радости, меня направили не сразу к ублюдку. Провожающий привел меня в небольшой кабинет, похожий на медицинский. В помещении теснилось странное оборудование: горизонтальный железный гроб, напоминающий солярий или барокамеру; сенсорные мониторы и железный стол. Последний пугал больше всего: на таких столах в фильмах лежали трупы.
— Привет. — Выглянуло лучезарное создание лет семнадцати, взлохмаченные белокурые пряди выбивались из кулька на голове. — Раздевайся и ложись в этот ящик.
Я прожгла ее взглядом и с каменным лицом исполнила приказ. Не думаю, что меня зажарят здесь. Это было бы слишком легко.
— Базовая процедура перед встречей с богами. Ничего страшного. Ты не бойся, хорошо?
Я отвела взгляд, давая понять, что разговаривать не хочу. Нет, я не боялась. Я была в ужасе. Меня словно парализовало внутри. Я действовала по схеме, не желая воспринимать действительность.
— О, сетка капилляров просвечивает, — беззаботно приговаривала она, смотря в монитор, который показывал мою диагностику, как лабораторной мыши. — Много на ногах провела. Так, целлюлит первой стадии. Не страшно, как и у всех. Сейчас подправим. Родинка около паховой области.
— Оставь, — шикнула я.
— А я думала, немая. Ну, работы тут целый мир.
— Часа на два?
— Нет, минут на десять, я уже запустила общую программу, потом еще посмотрю недочеты. Отшлифую тебя по-быстрому.
На удивление, я ничего не чувствовала: ни вибрации по телу, ни легкого касания, ни тепла.
— А вот это интересно… — промурлыкала девушка. — Два укуса от С’килла.
— Как узнала?
— Программа распознает прикус, да и на часах у тебя об этом отметки. Не замечала с краю? Неужели не знаешь, как это важно? — И, не дождавшись ответа, продолжила: — Один — как проба, тебя выделили из многих, два — собственность, три укуса — клеймо неприкосновенности для других богов. Но вот пять укусов от разных — клеймо позора. Значит, выделили, но никто не признал достойной второго укуса.
Отлично, я собственность Скила… Ну и правила здесь, договоры купли-продажи на теле.
— Нет, все иначе, каждый значил многое. Первый был ошибкой, игрой и желанием, второй — страхом, болью и жертвенностью. Никакой собственности.
— Здесь так, вот у меня три от С’килла, — с детской непосредственностью похвалилась она. — Мой прадед был ему другом, но отказался от бессмертия и выбрал прабабушку. С’килл обещал заботиться о его роде — ставит укусы, чтобы другие не трогали. Осталось пять минуточек, дальше причешем и оденем.
Будущий Скил — все равно Скил: слово держал.
Когда я накинула на себя довольно короткую тунику с золотой вышивкой на воротнике и на длинных рукавах, Лифанити, девушка-косметолог, протянула мне синюю таблетку. Я даже почувствовала себя Нео из Матрицы.
— Я заглянула в твой эмоциональный фон, — немного потупив глаза, произнесла она. — Это для желания… сексуального желания. Наркотик. Приглушает мысли и эмоции. Кайл в последнее время агрессивный.
Мне оставалось выйти за дверь, но я тянула время.
— Последнее время — это сколько?
— Пять лет.
— Серьезный период депрессии, — со скепсисом заметила я.
— Можно сказать и так.
— Поделишься с классом?
— Каким? Что такое «класс»? — явно не поняла меня. Видимо, слово «класс» кануло в Лету. Поэтому я переспросила другими словами:
— Расскажи почему.
— Это секрет.
— Так нечестно, ты начала, так договаривай до конца.
