—
Голос ревел подобно могучему пламени, пожирающему целый город. Руксус на какое-то мгновение увидел словно бы со стороны то, насколько ярко сияет его душа в водах Имматериума — гораздо ярче многих других. Действительно лакомая добыча для голодных тварей этого мира.
Демон подошел совсем близко, схватил его за горло, приподнял над землей (землей?).
—
Что-то, более всего похожее на луч света вошло в его сознание, озарив всё вокруг. Демона он коснуться не успел — тот отшатнулся, выпустив добычу из рук. Мальчик успел увидеть синие, полные бесконечной алчности, голода и злобы глаза, тянущиеся будто в саму бесконечность.
—
Силуэт демона неохотно развеялся, и Руксус вернулся в свою комнату.
Горячо, очень горячо. Глаза ещё не привыкли к Материальному Миру, но он уже видит что-то чёрное. Кто-то прикоснулся к его спине.
Дверной проём и буквально всё от него на расстоянии трёх-четырёх шагов обуглилось, кое-где ещё тлело пламя. На краю чёрного круга сидят его друзья, удивлённые и потерянные. Руксус заметил ожоги на Марианне и Альберте. Он обернулся. Верховная настоятельница смотрела на него одновременно строго, с жалостью и надеждой.
Только тогда весь ужас от страха потерять самое себя, рухнул на мальчика всем своим весом и он, ничего не стесняясь, заплакал. Никогда ещё в жизни он не был так близко к грани. Валерика прижала его к груди, стала гладить по длинным, светлым волосам.
— Тшш, тихо, мой мальчик. Успокойся, всё прошло.
Руксус всё еще видел размытый силуэт демона, неумолимо идущий в его сторону, что бы он ни делал. Новый поток слёз хлынул из его глаз. Мальчик пытался сказать что-то, но вырывался лишь истеричный рёв.
— Ты теперь в безопасности, Руксус. Ну-ну, тихо, тихо. — Она поцеловала его в лоб, прижала к себе ещё сильнее.
— Настоятельница, я, я…
— Да, мой мальчик, я знаю. Едва узнав о бедной Сарочке, я прибежала сюда, и похоже, вовремя. У тебя замечательные друзья, Руксус. Марианна и Альберт пытались помочь тебе, но ты жёг всё, что было вокруг тебя.
Сквозь пелену слёз Руксус увидел, что это правда. Пол и потолок ещё можно было отремонтировать, но от двери остались лишь тлеющие щепки.
— Я…я правда не хотел, но Сара…
— Да, она была дорога тебе. Дорога всем нам. Но глупышка ослушалась учителя, пропустила через себя больше энергии, чем могла контролировать, и начала мутировать. Стражам ничего не оставалось…
— ЭТО ОНИ ВИНОАТЫ! ОНИ ЗАПЛАТЯТ!!
— Тише, Руксус, тише, — верховная настоятельница прижала его еще сильнее, так, что он с трудом стал дышать. — Повезло, что они тебя сейчас не видели, но вот твою вспышку утаить уже не получится. Ты понимаешь, Руксус? Ты не только обжёг друзей, но и снова показал остальным, что у тебя проблемы с контролем своего Дара. Ты должен быть куда осторожнее.
До мальчика понемногу начало доходить. Он встал на ноги.
— Я…я не специально ведь…
— Знаю малыш, знаю, но теперь мне придётся это как-то объяснять. Я спасла тебя от одержимости, но от гнева Церкви уже могу не укрыть. Им очень сильно не понравится то, что ты сделал.
— Но я пообещаю так больше не делать!
— Клятвы мутанта их не волнуют, мой мальчик, и ты это знаешь.
Она тоже встала во весь свой внушительный рост, ещё раз погладила Руксуса по волосам.
— Всё, постарайся к вечеру прийти в себя, хорошо? Сейчас я скажу Ронне, она найдет вам новую комнату, а эту будем ремонтировать.
Голос верховной настоятельницы оставался спокойным, хотя во взгляде застыла тревога. Она едва не потеряла двух своих детей всего за один день, — и это внутри её же школы! Одного она все же успела спасти, но вот вторую…
— Мне очень жаль, Руксус. Марианна, дорогая, подойди. Вот умничка. Ну всё, не плачь. Да, я знаю, она тебе была как родная сестра, но на всё воля Владыки…
Валерика почти ненавидела себя за эти слова, но что ещё она может сказать? Да, перед ней в большинстве своем ещё дети, но они уже многое понимают. Они видели милость и любовь Императора к псайкерам, видят их проявления каждый день. Как она может объяснить ещё совсем детям, что Бог искренне ненавидит их?
Марианна сильно изменилась с тех пор. Стала ещё реже шутить, улыбаться. Постоянно ходила со столь суровым лицом, словно намерена идти прямо в битву. Даже с Руксусом она пыталась реже пересекаться взглядами, что говорить об остальных.