«Даже в этой беспросветной темнице есть место коротким моментам счастья. Эти дети…эти люди заслуживают куда большего», с горечью подумала она, уводя коляску прочь, обратно в тёмный коридор.
Ещё долго, казалось, там тихо поскрипывали старенькие колёса, — и с того момента Руксусу почти каждую ночь снился один и тот же сон, на протяжении трёх последующих лет.
В Садах Кирии солнце как всегда имело меньше власти, чем в большинстве других районов Кардены.
Самый большой парк города мог похвастаться обилием зелени и звонко журчащих фонтанов с кристально чистой водой. Учитывая обычную погоду для Кардены, её пыльный город и множество крупных мануфакторумов, Сады Кирии с их чистотой, тишиной и прохладой можно считать почти что раем.
Несмотря на острую нехватку личного времени, карденцы очень любили пройтись в тени этих зеленых деревьев хотя бы один раз в неделю. Ламерт живет здесь уже два с небольшим года — можно ли и его уже считать карденцем?
Сам молодой мужчина такими вопросами не задавался, особенно на данный момент, когда ему было очень хорошо.
В небе ярко светило беспощадное солнце, но здесь, на прохладной земле он за ручку прогуливался с Мальвией, молодой и симпатичной девушкой на два года младше него. Она смеялась над какой-то его плоской, но безобидной шуткой, незаметно стискивая его крепкую большую руку еще сильнее, а он улыбался в ответ. Им очень хорошо друг с другом — но любовь ли это? Ламерт задавал себе этот вопрос уже не первый месяц.
— Здесь так спокойно, — негромко произнесла Мальвия, когда они оказались в самом центре Садов имени святой Кирии. Ламерт прислушался: шум многомиллионного города действительно остался где-то в стороне. — В детстве я бывала тут с отцом немного чаще, чем сейчас. Иногда это вызывает у меня печаль.
— Я живу в Кардене всего два года, а не всю жизнь как ты, но уже успел заметить, что вы тут больше всего любите три места: эти Сады, Площадь Чистоты и берег Моря Страхов.
— Ты прав, — от её улыбки у Ламерта в очередной раз затрепетало сердце. Мальвия как правило делала это очень скромно, — будто мать, заметившая невинную шалость своих детей. — Знаешь, Ламерт, иногда мне кажется, что наша площадь и Сады Кирии — самые спокойные места во всей Вселенной.
Он рассмеялся.
— Звучит так, словно ты была ещё где-то, кроме Сионы.
— Да ну тебя, Ламерт, — она нежно толкнула его в бок, продолжая улыбаться, — иногда ты бываешь таким занудой, будто ты и не вырос в маленьком городке.
— Отец старался научить меня мыслить как можно шире. Он очень не любил, когда мои рассуждения ограничивались чем-то одним.
— Твой отец тоже будто бы не фермер.
— Он не всегда им был. — Тут его взгляд скользнул в сторону. — Ух ты, какой красивый фонтан! Давай подойдем поближе, посмотрим!..
В коридоре его ждал выключенный свет и заметный невооруженным глазом слой пыли. «Так и не прибрался, значит. А ведь я говорил ему»…
Из небольшой комнатушки шла тусклая полоса света. Ламерт проследовал туда, на ходу сбрасывая пропотевшую за день рубаху.
Внутри, как он и ожидал, за крохотным столом сидел молодой темноволосый человек, на вид — немногим старше самого Ламерта. Он поднял голову, на пару секунд отвлёкшись от работы.
— Выглядишь предельно счастливым. Никак с Мальвией гулял.
— Неужели это так заметно? — Ламерт, сам того не чувствуя, улыбался во весь рот, как умственно отсталый.
— Не поверишь.
— А ты как всегда трудишься в поте лица? — Ламерт достал из-под своей койки маленький ящик, в котором хранил все свои скромные пожитки.
— Как видишь. Не всем, знаешь ли, везет найти миленькую подружку.
— Кажется, я слышу зависть в твоем голосе, а, Торио? — из ящика увидела свет новенькая, чистая рубашка.
— Брось. Даже если бы я и захотел найти себе девушку, мне не на что её содержать. Себя бы вообще прокормить, для начала.
— А мы разве сильно голодаем? — Теперь Ламерт занялся поиском не пропотевших штанов.
Торио неспеша повернулся к нему.
Не очень высокий, но коренастый, даже чуть грузный, с аккуратной бородкой и не очень-то привлекательным лицом, которое по большей части портил крупный нос и немного выпяченные вперед губы. М-да, подумал Ламерт, даже если его товарищ по комнате и верный друг Торио всё же захочет найти себе даму сердца, с его внешностью это будет не так просто. Впрочем, он мыслил достаточно здраво, справедливо считая руки Торио почти золотыми, а себя — далеко не сказочным красавцем. Для такого мастера по разной мелкой технике несомненно найдется свой предмет воздыхания. Другой вопрос, что самого Торио это не заботило.
— Дело не столько в голоде, мой наивный деревенский друг. А в том, чтобы когда-нибудь вырваться из этой унылой конуры, которая на данный момент, увы, является нашим жилищем. — С этими словами он вернулся к работе.