Ламерт оглянулся. Действительно, в их крохотной коморке, где находилась общая спальня (слишком громкое слово), душевая и кухня, едва хватало места даже для двух взрослых мужчин. Иногда это место напоминало Ламерту, привыкшему к деревенским просторам, узкий каменный мешок, или, скорее, гроб. В дождливые сезоны здесь было достаточно прохладно, а в теплую погоду можно было спечься заживо. Тогда Ламерт под любым предлогом выбирался на улицу, но вот как это терпел Торио, для него оставалось непостижимой загадкой.
— Ладно, поговорим позже. Я пропотел на этой жаре, как самый последний грокс.
— Ага, давай, — Торио так и не поднял головы.
Даже ночью многомиллионная Кардена не засыпала окончательно, и за стенами продолжал по-своему шуметь огромный белокаменный город.
Ламерт уже приготовился заснуть после такого насыщенного дня, мысленно жалея о том, что в их каморке не хватает места даже для самого маленького святилища Богу-Императору, как в кромешной тьме прозвучал негромкий, с хрипотцой, голос Торио:
— Тебе хорошо с ней, друг?
Его серьёзный голос ясно дал понять Ламерту, что продолжать шутить не стоит.
— Да, Торио. Прекрасно даже, я бы сказал. Порой мне кажется, что она самая замечательная девушка на свете.
Торио почему-то вздохнул в ночной мгле:
— Значит, это всё-таки любовь.
Ламерт поспешил с ответом:
— Не знаю, друг. Не уверен. Почему — сам пока не знаю. А ты чего так тяжело вздыхаешь?
— Да вот полезли на ночь глядя дурные мысли в голову… Интересно вдруг стало, почему люди так тянутся друг к другу, что это за потребность такая.
Ламерт тихо рассмеялся, повернулся на бок, в сторону Торио.
—Очень странные вопросы ты задаешь.
— Скорее всего, ты прав, но что поделать. Ведь кроме тебя да старика Сафолка я ни с кем особо не общаюсь.
— Почему ты его так постоянно называешь? Никакой он не старик. Всего лет на десять-двенадцать старше нас.
— А по нему и не скажешь. — Торио под скрежет от ржавых пружин своей койки попробовал лечь хоть немного поудобнее, но Ламерт знал, что затея это бессмысленная: тут как ни укладывайся, в любом случае будет чувство, будто тебя зажали меж стальных тисков. — Я-то никому по сути не нужен, — продолжил он спокойным голосом. — Отец вкалывает на мануфакторуме как проклятый, а меня и старшего брата из дома выпер, мол, «дальше сами». Мать осталась с двумя младшими. Сколько, знаешь, помощи не пытался просить, хоть какой-то, мать всё равно боялась в обход отца и шагу сделать. Запугал он всю семью, ублюдок эдакий, — последние слова Торио произнёс без ненависти. — Вот и спрашивается, зачем вообще меня на свет произвели — чтобы я себя таким ненужным чувствовал? Или чтобы меня всю жизнь нужда мучила?
— Ну…ты стал моим другом, Торио.
— Ага, первым за последние семь лет, — в его голосе только сейчас начала сквозить горечь, — вот и думаю: может, действительно в другом человеке найду я хоть какой-то покой?
— Попробовать ты всегда можешь.
— Скорее рискнуть. Каждый раз, когда у меня появляется желание найти себе хоть кого-то, я вспоминаю, что мне отказывается помогать даже родная мать, а отец вовсе забыл о моём существовании. Если даже родным на меня плевать — то почему должно быть иначе с кем-то другим?
— Ты только настраиваешь себя на дурной исход. С такими мыслями…
— Оставь, Ламерт. У нас разный взгляд на жизнь. Спасибо, что хотя бы попытался поддержать, ты настоящий друг. Доброй ночи, до утра.
Ламерт даже не услышал, когда встал Торио, — проснулся, а его уже нет. За окном утро только вступало в свои законные права. Ламерт встал, повернул за угол, оказавшись на кухне. Заглянув в холодильник, который скорее стоило назвать морозильной коробкой, молодой мужчина понял, что его друг скорее всего отправился в магазин за едой.
Решив перекусить по дороге, Ламерт быстро собрался на работу и уже собирался закрывать за собой дверь, как понял, что металлические задвижки не шевелятся. Заклинило. Ну вот, только этого мне не хватало, воскликнул он в сердцах и склонился над механизмом.
Через минуту рядом с глухим шипением открылась другая дверь, и из неё возник Сафолк Интерс, мужчина лет тридцати шести, высокий, сутулый, с густыми тёмными усами.
— А, привет Ламерт. Что случилось?
Они познакомились год назад, и достаточно быстро нашли общий язык. Сафолка Ламерт считал человеком тихим, работящим и семейным. Нередко они с Тори встречали в подъезде его жену и двух сыновей. Как-то раз Ламерт даже сидел с ними, когда Сафолку с супругой надо было уехать по делам в офис Администратума. Его дети тоже показались молодому мужчине достаточно милыми и приятными, а их мать, Элия Интерс, время от времени приносила им незамысловатые, но аппетитные блюда. Словом, в своих соседях Ламерт души не чаял.
— Здравствуйте. Да вот, дверь заклинило, а мне на работу пора. Смена всего через час.
Сафолк понимающе погладил свои широкие усы.
— Житейское дело. Сейчас принесу инструменты и мы вмиг всё починим.
— Неловко как-то. Вам самим на работу разве не надо?