— Я знаю, почему нахожу здесь, но пока не понимаю, что вы хотите со мной сделать.
Валерика невольно разглядывала своего гостя. Казалось бы, они живут в одной и той же школе, — но как она проглядела тот момент, когда он так вырос? Сейчас перед ней сидел пятнадцатилетний юноша, высокий, но достаточно худощавый, с длинными и светлыми, будто лучи солнца, волосами. Глаза серые, взгляд тяжёлый.
— Руксус, мальчик мой, ты же знаешь, что нам нельзя нарушать правила. Церковь не пощадит ни тебя, ни всё это место, если посчитает нужным.
— Они продолжают жечь наших братьев и сестёр! — выпалил Руксус, приподнявшись в кресле. Верховная настоятельница чувствовала, как его внутреннее пламя, подпитываемое гневом, рвётся наружу. Из маленького испуганного мальчика он превратился в невероятно талантливого, опасного колдуна, хоть пока и не закончил обучение.
— Продолжают. Но мы не в силах что-либо сделать. Тебе следует быть осторожнее, Руксус.
— Чего ради?!
— Я тебе уже ответила, — Валерика посмотрела ему прямо в лицо.
В ответ Руксус вскочил, протянул правую руку — и на её ладони возникло пламя, достаточно яркое, чтобы верховная настоятельница на мгновение отшатнулась.
— Видите? Видите?! Угадайте…угадайте, как часто я хочу обратить эту силу против этих ублюдков! Это они должны гореть, госпожа! Они должны страдать, а не мы!..
— Руксус, уйми пламя, сейчас же.
«Его невероятная сила требует выхода. Ей уже тесно в своей темнице…как и ему самому».
Зарычав от злости, Руксус отвернулся и тряхнул рукой так, словно хотел вывернуть себе кисть — и огонь сияющим кольцом разошёлся во все стороны, но исчез так же быстро, как появился. Валерику впечатлил уровень его контроля, хотя она мимоходом подумала о том, что не хотела бы объяснять Анне причину небольшого пожара в собственных покоях.
— Не понимаю, как вы терпите это, госпожа. Не понимаю. Вы такая сильная — и всё равно склоняете голову перед этими тварями.
— Потому что у меня есть дети, которых я обязана защищать всеми доступными мне методами. Ты тоже несешь ответственность не только за себя, Руксус.
Юноша покачал головой, приподнял ладонь, вновь воззвал к огню.
— Когда-нибудь моё пламя пожрёт и их… — раздалось глухое бормотание, но Валерика прекрасно всё услышала. — Клянусь, когда-нибудь я заставлю их познать те же муки…
— Руксус!
Он повернулся к ней, уже без огня.
— Я понимаю, о чём вы, госпожа, но прошу меня простить. Я никогда не склоню головы перед Империумом, и пусть хоть Галактика напополам треснет. Могу попробовать быть осторожнее, дабы не подставить вас, но большего обещать не стану.
— Руксус, они убьют тебя.
— Могут попробовать. Я уже не тот перепуганный ребенок, каким попал сюда восемь лет назад. Пусть даже делают первый ход — моё всё нутро буквально кричит о том, чтобы пора бы преподать этим псам урок о том, что порой добыча и охотник всё же меняются местами.
Валерика собралась отчитать непокорного упрямца, но тот опередил её — и легко, без особых усилий прошёл сквозь её ментальную защиту. На какие-то мгновения они будто стали двумя частями единого целого, но при несомненном господстве Руксуса. Он так же играючи погрузил её разум в пучины своего «я», давая рассмотреть то, что сам посчитает нужным. Только тогда верховная настоятельница в полной мере смогла осознать всю глубину его потенциала, — и он тогда показался ей бездонным.
Юноша рывком вернул их в реальность. Он глубоко и неровно дышал, а она так и осталась сидеть в кресле, вспотевшая, с блуждающим взором. Едва рассудок женщины в полной мере осознал, где оказался, Валерика с ужасающей ясностью поняла, что уже настал тот момент, когда Руксус превосходит её в силе. Пусть контроль юноши до сих пор оставлял желать лучшего, его мощь и уж тем более потенциал превосходили всё, что ей доводилось видеть ранее.
Валерика в полной мере осознала, что такая яркая душа никогда не склонит головы, — даже если сама Вселенная обрушиться на неё. С того момента она больше не заводила с Руксусом разговоров о дисциплине.
— Надеюсь, тебе хватит рассудительности не подставлять других, — со смирением покачала головой женщина. — В конце концов, ты будешь нести ответственность не только за себя.
Руксус, прекрасно понимающий результат своей демонстрации, неспеша направился к выходу.
— В этой Галактике давно нет места слабым, госпожа.
— Удачно провести время, Ламерт.
— Спасибо, Торио.
Он остановился в подъезде, прислушался к двери Сафолка. Тишина. Похоже, дети ещё спят, а отец семейства уже давно ушёл на работу. Впрочем, и ему пора.
Улицы Кардены почти никогда не меняются: всегда теплые на солнце, но прохладные в тени, пыльные, широкие, светлые и достаточно многолюдные, даже в разгар рабочего дня.
Ламерт сел в общественный транспорт, оплатил, занял свободное место, погружённый в собственные невеселые мысли. Отчего-то чувство неизъяснимой тревоги вновь охватило его. Стараясь отвлечься, он поднял взгляд на окно.