Однако продолжал слышать снова и снова, откуда-то далеко, словно раскаты эха — это что-то, лежащее за пределами бесконечного океана взывало к нему. И каждый раз он гадал, что это, откуда имеет такую власть над ним. В конце концов, чьи-то гигантские, неутомимые руки, сотворённые словно из металла, вытаскивали его из этой пучины обратно к свету — и всё громче, всё отчетливее он слышал своё имя. Образы быстрее сменяли друг друга, но вместе с тем приобретали больше смысла. Ближе к концу он даже вспоминал, как оказался здесь — смертельное ранение, блаженное забытие, затем жгучая боль и новое, но совсем чужое тело. Тело, которое никогда его не примет.
Реальный мир вновь очень медленно приобретал прежние очертания. Для него, пришедшего из глубинных, извечных вод, и из раза в раз в них возвращающегося, они навсегда потеряли привычный вид и смысл. Он уже давно часть того мира, но не этого.
Первым, как обычно, вернулся слух. Чуткий, обострённый. Он уловил едва слышимое бормотание, состоящие из пока что непонятных для него слов. Затем с трудом, очень медленно, явно неохотно возвратилось зрение, а после остальные органы чувств.
Он увидел огромное помещение, погруженное в полумрак, едва разгоняемое огромными лампами, изливающими будто бы неестественно холодный голубой свет. Перед ним стояло несколько человекоподобных фигур, некоторые были заметно крупнее остальных. Он начал разбирать отдельные слова.
— Пробудись, Древний герой Ордена, Риинор! Нам нужны твои сила и мудрость. Твои преемники взывают к тебе!
Риинор? Верно…такое имя он принял, когда вступил в Орден, свою новую семью.
— Отзовись! — продолжала высокая, могучая фигура со странным силуэтом, едва видимым в голубоватом полумраке. — Мы…
Откуда-то сверху громыхнуло, задрожал потолок. Только сейчас Древний понял, что находится на металлической подставке, закрепленной в воздухе могучими цепями, способными выдержать вес его нового тела.
Мысли жёсткой плёткой ударили его разум, и он моментально, сквозь боль, всё понял.
— Похоже…долгим был мой сон на этот раз, — утробным голосом из своего саркофага ответил Риинор.
— Более сотни лет, о Древний.
— И я вновь нужен вам?
Загрохотали цепи, опуская дредноута на землю. Он тут же начал шевелиться, стоя на месте, словно разминаясь.
— Само существование Ордена под угрозой, почтеннейший, — оказавшись перед дредноутом, все фигуры синхронно преклонили колено. Риинор едва ли обратил на их жест хоть немного внимания, продолжая слабо двигаться из стороны в сторону. — В такой критической ситуации магистр Раум приказал пробудить вас, хоть и не по своей воле.
— Воле? — глубокий голос, казалось, исходил из глубины веков, коим Риинор был живым свидетелем, а не из глухой крышки металлического саркофага. — Если принимаешь решение — не сомневайся. Сомнения сродни страху, а страх разъедает душу воина страшнее любого оружия врага. Думаю, Раум просто пытается играть в прелюдии, порой забывая о том, кто он.
Остальные молчали, прекрасно понимая, что почтенному дредноуту позволено говорить о магистре ордена подобные вещи. Перед Риинором в уважении склоняли голову все боевые братья, без исключения.
Сверху вновь раздался грохот, ещё громче прежнего. С потолка что-то тихо посыпалось.
— Так значит, вновь война?
— По более незначительным причинам вас бы и не подняли, древнейший.
— Для того, кто целые десятилетия проводит в стазис сне, нет особой разницы, — прогремел дредноут. — Размываются границы настоящего и прошлого, реальность воспринимается обрывками, между которыми одно лишь забытие. Но я не узнаю твоего голоса, воин. Это ты, Танок?
Теперь, когда его органы чувств полностью слились с системами машины, Риинор отчётливо видел этого технодесантника, стоявшего впереди всех, однако действительно его не узнавал.
— Нет, почтеннейший, — Непреклонный едва заметно покачал головой, — бывший магистр кузни погиб, почти сорок лет назад. Я его ученик и преемник, Ламар.
Дредноут не спешил с ответом. В сущности, для него был безразличен этот очередной новый для него боевой брат, а вот гибель Танока красочнее любых слов говорила о том, что прошлое, к которому он, Риинор, принадлежал, постепенно исчезает, растворяясь в водах времени. Все меньше и меньше становится тех, кого он знал лично ещё при той, прежней жизни, все больше тех, для кого он легенда во плоти, достояние прошедших веков. Танок… они прошли испытания и были приняты в Орден почти одновременно, часто соперничали, во многом не сходясь характерами и взглядами, однако именно он, технодесантник, в последствии ставший магистром кузни, читал над ним литании, навсегда погружая в утробу дредноута. Именно голос Танока провожал смертельно раненного героя в долгий сон, и он же из него пробуждал, до сей поры.
Грохот сверху становился всё громче, упорнее, уже почти не смолкая. Дредноут словно игнорировал это.
— Я хочу знать, как он погиб…боевой брат Ламар.