Ау’Силла, встав на четвереньки, согнулась на земле и походила на умирающее четвероногое животное. Газ разъедал фильтры даже воинов в броне, что уж говорить про неё, сбросившую шлем. Драконт познала на себе всю его мощь, и теперь напрасно пыталась встать. Затронш на мгновение обернулся, в блуждающем его взгляде, ищущем спасения, мелькнуло сомнение.
— З-затронш…ублюдок… в-воины… ко мне!…
Рядовые друкхари не очень спешили на помощь даже к своей госпоже, но её голос заставил их застыть на входе. Многие обернулись, наблюдая за агонией своего драконта с лёгким любопытством. Те воины Кабала, что были поумнее, смотрели не на Ау’Силлу, а на Затронша.
За происходящим с грустной улыбкой следил ещё живой Антонио. С вершины алтаря, посвященного Владыке Человечества, старик видел, как газ сразил гораздо меньше поганых ксеносов, чем ему хотелось бы. Его паства, принесенная в жертву, была гораздо многочисленнее… На мгновение умирающий настоятель подумал о том, насколько вообще разумен подобный обмен в глазах Владыки. Столько жизней Его верный слуг на горстку богомерзких чужаков — стоило ли оно того? Антонио вспомнил тела, вернее, то, что от них осталось после плена у проклятых друкхари. Любая участь, в представлении старика, была лучше рабства у этих отвратительных существ. Губы его тронула слабая улыбка. Нет, он всё сделал правильно.
Драконт продолжала ползти, когда Затронш сделал знак рукой:
— Забирайте её, только быстро.
Левая рука отдал этот приказ с тяжелым сердцем. Как же ему хотелось бросить здесь эту зазнавшуюся девчонку, по недоразумению судьбы ставшую драконтом, — и из-за которой их рейд провалился, едва начавшись! Затронш видел корабли, парящие над планетой, знал, что скоро их будет гораздо больше. Не ускользнули от его внимания далёкие огни, непрерывный грохот, раздающийся из-за горной гряды. Нет, глупо было совать голову в пасть ко льву, но разве эта заносчивая дура его слушала?! Однако Затронш считал себя гораздо умнее, и взвесив все варианты, счёл, что ещё настанет его час, а рисковать своим положением перед лицом архонта, пожертвовав его сестрой, весьма неразумно. Нет, он выиграет гораздо больше, если предстанет перед своим повелителем спасителем, а не убийцей его дражайшей родственницы…
Друкхари спешно отступали, и вскоре в храме святого Себастьяна Тора, некогда святой обители, остались лишь трупы и могильная тишина.
Алерия потратила все свои последние силы, чтобы доползти до настоятеля — человека, который до самого конца в её глазах был настоящим святым. Старик застыл с аквилой на груди, но палатина видела, как ещё трепещет его худая грудь. Когда она дотронулась до ноги Антонио, тот резко открыл глаза, тяжело прохрипел. Взгляд его с трудом распознал лицо Алерии.
— Ааа, моя дорогая палатина…вы храбро сражались. Мы…мы сделали всё, что смогли…Надеюсь…надеюсь только, что Император простит меня…и что ты меня простишь, дорогая Алерия. Я же не сказал тебе…
Палатина улыбнулась, протянула руку. Сухая ладонь Антонио легла в теплую от крови керамитовую перчатку сестры битвы.
— Вы… всё сделали правильно, святой отец. Если бы не вы…
Уже угасающим разумом Алерия поняла, что не слышит громкого шипения. Не слышит более ничего. Благословенная тишина, восхищавшая столь многих прихожан и паломников, легла на монастырь — и лишь вдали, где-то за горной грядой, раздавалось эхо непрекращающейся битвы.
Аларон вальяжно прошёл вперёд. Рослую, могучую фигуру колдуна окружало несколько смертных слуг, в которых Марианна тоже чувствовала неслабый пси-потенциал. Свита де Вайе приняла боевой порядок, несколько штурмовиков заняли позиции в засаде. По крайней мере, так считалось.
Чернокнижник громко рассмеялся. Буквально каждое его движение выражало бесконечную самоуверенность в себе; похоже, происходящее даже забавляло Чемпиона Изменяющего Пути.
— Вы даже приготовили засаду, как я вижу. Мило. А ты времени даром не терял, инквизитор де Вайе. Готов позабавится?
Эатайн повыше поднял меч, подал знак остальным. Штурмовики стремительно перестроились. Аларон наблюдал за их перемещением почти не двигаясь.
— По-твоему, отродье, то, что происходит на этой планете, можно считать забавным?
— А разве нет? О, де Вайе, как инквизитор уж ты мог меня понять. Разве не прекрасно воспринимать всё сущее всего лишь фигурами, которые можно двигать, как тебе угодно? В конце концов, Галактика — лишь шахматная доска, вопрос лишь, пешка ты, или нет.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что всё идет согласно твоему плану? Разве ты не служил предателю Андроатосу, лидеру Похода, всё это время? — голос Эатайна был полон непреклонной решительности.
— И да, и нет… в каком-то смысле наши цели совпадали — вплоть до этого момента. Однако не буду скрывать, мне всё равно приятно считать его лишь своим орудием, тем более что он действительно неплохо мне послужил.
— Волки перегрызлись… и что же, раз ты столь самодоволен, колдун, то может быть скажешь, ради чего именно ты использовал Андроатоса?