Руксус не боялся, только сильнее сосредоточился. Потёр руки, закрыл глаза, собрался с мыслями.
Внезапно на него хлынул ледяной пробирающий ветер, кольнувший разум словно толстой иголкой. Шокированный, Руксус открыл глаза и оглянулся. Непохоже, чтобы кто-то испытал нечто похожее. Однако он почувствовал странное родство с этим ветром, словно тот был с ним с самого рождения, всегда дул рядом, лишь ожидая своего часа. Вслед раздался шёпот, но мальчик не понял ни слова. Голоса тяготели, окружали, оседали, словно саван. Руксус непроизвольно сглотнул слюну, чувствуя, как по виску потекла струйка холодного пота.
Однако голоса будто бы говорили о силе, внушали её, и мальчика поразило резкое чувство собственной мощи. Он словно мог теперь сворачивать здания лишь легким усилием воли. Руксус оглянулся: друзья и брат стали казаться более понятными, даже будто прозрачными. Он видел их насквозь, остро чувствовал кожей их эмоции и даже улавливал обрывки мыслей.
Поначалу Руксуса обескуражил прилив этой невероятной силы, однако о чём-либо подумать не осталось времени. Поток охватил его с головой, словно воды, уносящие на самое дно, и мальчик охотно поддался. Дальше действовал и думал уже будто не он.
Оставалась одна стоящая на деревяшке баночка, и Руксус сбил лишь четыре. Попадёт — сравняет счёт, промахнётся — и придётся тратится. Впрочем, не перспектива расстаться с карманными деньгами волновала его сейчас, а угроза поражения. «Победа — это жизнь, проигрыш же лишь подведет под ней черту», струились в его голове словно чужие мысли. Никогда до этого не задумавшийся над такими серьёзными вещами Руксус внезапно ощутил, что хочет победить. И обязательно победит, не важно, как.
Он повертел кривоватый камешек в руку, прицелился, понимая бесполезность своих приготовлений. Всё уже решено, но не меткий глаз принесет ему победу.
Переживания других витали вокруг, словно гнилые миазмы. Все волновались перед решающим броском, особенно Мартин и Мия. Руксус мысленно посмеялся над их простодушием.
Крепко сжав в руке камешек, резким движением отправил его в полёт. Тей уже было радостно заревел, но в последнее мгновение словно что-то произошло, и банка с грохотом улетела прочь. Не веря своим глазам, Тей потёр глаза. Он внимательно следил за каждым движением Руксуса, и был уверен, что финальный бросок промажет — уж больно хромает его техника, однако же… Что произошло?
Он отказывался в это верить, но ему показалось, что в последнюю секунду камешек изменил свою траекторию, будто кто-то невидимый дёрнул его за ниточки, будто марионетку.
Руксус продолжал ухмыляться, однако не было на его лице улыбки триумфатора. Обернувшись, он бросил не своим голосом:
— Ничья. Что ж, Тей, не обессудь, но видимо, никто никому покупать ничего не будет. Но ты был достойным соперником, я едва сравнял счёт, — и похлопал Тея по плечу, чего никогда раньше не бывало. Все встали, словно вкопанные.
Тогда они ощутили волны незримой силы, исходящие от Руксуса, то, как рядом с ним отяжелел сам воздух. «Всё-таки это правда», одними губами прошептал застывший Велмин. «Он псайкер».
Руксус поднял голову к солнцу, здесь, в переулке едва видимому, и вновь усмехнулся. Даже слабых, едва заметных тёплых лучей ему хватило для странной мысли: даже до звёзд он достанет без труда, стоит лишь протянуть руку.
Дальнейших событий Руксус не помнил. Его разум пребывал словно в глубоком трансе. Внезапный, но жуткий прилив дал ему сил, открыв затворки души. Однако и ему пришло время уходить.
В конце концов, вечен лишь Бог-Император.
Руксус очнулся, услышав за спиной рёв постепенно стихающего мотора. Обернувшись, он увидел чёрный «Носорог» с эмблемой арбитров на боку. «Что здесь нужно представителям нетленного закона?», рассеянно подумал мальчик, даже не успев понять, куда его занесло.
Руксус попытался сфокусировать взгляд, который будто заволокло дымкой, и с удивлением заметил себя ближе к берегу Кардены, на пути к скалам Прозрения. Где-то совсем рядом, за белокаменными зданиями шумело Море Страхов, дул солёный ветер, даже слышались приглушенные голоса людей с пляжа.
Вконец ошарашенный Руксус почувствовал, как в плечо ему впилась чья-то рука. Повернув голову, он увидел Дариона. Верный друг что-то ему говорил с широко раскрытыми от страха глазами. Рядом мельтешил Велмин, но он скорее вопил что-то невразумительное. Руксус не понимал и его.
К группе мальчишек неспешно приблизились четыре грозные фигуры арбитров в черной панцирной броне. Руки, облаченные в тёмные перчатки, были безоружны, держались на виду. Тяжёлые силовые палицы и болт-пистолеты висели у них на поясе немым напоминанием об огромной власти Адептус Арбитрес, непреклонных стражей Закона, вечных пастырей Лекс Империалис.