— Он не желал идти, господин Тоббе. Лежал на земле и не вставал, так что мы приняли меры предосторожности. Псайкеры коварны, и кто знает, может, он пытался сколдовать что-то эдакое, пока валялся.
— Похвально, арбитр Коулман, однако сколько раз я должен вам сказать, что вы должны чуть бережнее относится к этим мутантам? Они могут быть полезны, а вы нередко калечите их почем зря. Впрочем, не уверен, что тут подобный случай.
— Лишь подавляем любой намёк на неповиновение, сэр. Как обычно, — словно читая рапорт, ответил арбитр.
— Хорошо, хорошо. Пока покиньте нас, но прежде скажите: Валерика Винезия ещё не приехала?
— Нет, сэр. Патруль на четвертой авеню доложил, что она проехала со своим эскортом три минуты назад.
— Как давно пришло донесение?
— Две минуты назад, сэр.
— Четвёртая авеню две минуты назад…значит, совсем скоро она будет здесь. Отлично. Мне бы не хотелось здесь задерживаться дольше необходимого. На Сионе ещё достаточно разных богохульных мерзостей, с которым необходимо бороться. Правда, маленький псайкер? — Мужчина улыбнулся Руксусу в лицо, и от этой улыбки у мальчика пошёл по спине холодок.
Руксус до сих пор не понимал, почему старший арбитр слушается этого забавного на первый взгляд незнакомца. Глаза его более-менее привыкли к полумраку, и мгновением спустя мальчик с ужасом заметил тёмно-синюю розетту на груди мужчины.
— Ладно, вольно, арбитр Коулман, — непринужденно продолжил инквизитор. — Подождите пока за дверью. Этот последний на сегодня…пока что.
— При всём уважении, сэр… — арбитр неловко кашлянул. — Это несанкционированный колдун. Кто знает, что он может выкинуть? Позвольте оставить подле вас парочку крепких арбитров, не боящихся происков зла.
От новой улыбочки Тоббе мальчика вновь бросило в холод.
— Благодарю за заботу о моей жизни, арбитр Коулман, однако это не первое отродье Хаоса, с которым мне приходится иметь дело. Я знаю, что делаю. Зло не имеет надо мной власти… А теперь ступайте наконец. Я позову вас.
Старший арбитр отвесил уважительный поклон и вышел.
Едва за ним захлопнулась дверь, инквизитор Тоббе вновь погрузился в раздумья. Крепкие пальцы, облаченные в толстые кожаные перчатки, забарабанили по столу. Воспользовавшись отсутствием арбитра, Руксус и Велмин подбежали к родителям, спрятались за их спинами. Те никак не отреагировали, даже не обернулись.
— Ну что, голубчики…Похоже, мне пришлось дольше выгонять этого ретивого болвана Коулмана, чем решать вашу судьбу. Всё на первый взгляд очевидно, однако раз уж вся ваша семья здесь, то давайте по новой. Вильгельм и Алисанна Вилморт, вы не отрицаете, что знали о том, что ваш сын — псайкер?
Отец отрицательно покачал головой. Мать выглядела слишком испуганной и подавленной, чтобы хотя бы двигаться.
— Вы не отрицаете так же, что скрывали его под своей крышей целых шесть лет, вместо того, чтобы сразу же отдать его в руки нашего государства, великого Империума Человека?
Отец нашелся не сразу.
— Мы…мы боялись, господин инквизитор. Дар его раскрылся не сразу, и мы…честно говоря, мы думали, что со временем…
— Что он пропадёт? — Тоббе испустил короткий смешок. — Наивный идиот. Уж не знаю, чем ты слушал проповеди Церкви, но из них ты должен был узнать, что клеймо колдуна — оно на всю жизнь. Это несмываемое пятно, и лишь в смерти колдун находит раскаяние. Впрочем, с ним-то всё более-менее понятно. Скажи-ка, малыш, ты понимаешь, в чём твой грех?
Руксус сжался под взглядом и вопросом инквизитора, но отец внезапно схватил его за шкирку и вытащил из-за своей спины, под взор Тоббе.
— Отвечай господину немедленно, кому вопрос задан?!
Испуганный гнев отца совсем вывел мальчика из-за равновесия. Тем не менее каким-то чудом в нем нашлись силы ответить:
— Д-да, господин инквизитор. Я псайкер, отродье Варпа, голос Нечестивых Сил, бдящих там.
— А вот ты, видимо, внимательно слушал мессы. Молодец. Будет даже жаль отправлять такого смышлёныша под справедливый суд.
Сердца Руксуса ушло в пятки после этих слов.
— Что ж, похоже, тут преступление банальной глупости…либо чего-то пострашнее, — продолжил инквизитор Ордо Еретикус. — У меня есть подозрения, что вы пользовались проклятием своего сына. Это единственное разумное объяснение, помимо примитивного страха, который мало что объясняет сам по себе.
Отец Руксуса мешком плюхнулся на колени.
— Сжальтесь, господин инквизитор! Как вы могли такое подумать!.. Вернее, могли, конечно, но позвольте… — он с трудом сглотнул ком в горле. — Да, так уж вышло, что моим первенцем оказалось отродье Варпа, и пусть мне не давали права выбора, но я…я не признаю отцовства над ним!
Тоббе вопросительно приподнял одну бровь, что одинаково могло выражать как некое удивление, так и заинтересованность.
— Выражайся яснее. Что именно ты хочешь сказать?
— Что это не мой сын! Пожалуйста, делайте с этим монстром что хотите, только не наказывайте нас, умоляю! В конце концов, наша вина лишь в глупости! Право же, я не знал, что это…это проклятие не исчезает со временем!