— Сынок, извини, это снова я виновата…От меня ты получаешь одни лишь страдания! — никогда еще прикосновение к сыну не было для неё столь нежным, тёплым и желанным.
— Что ж, ты хотя бы увидела, как к нам здесь относятся, — Руксус зажимал нос рукой, выглядя при этом не менее озлобленным, чем мать. — Подобное мы терпим каждый день, так что мне не привыкать. Жалко только, что это произошло на твоих глазах.
— Руксус, милый, если бы я только могла…
— Не надо, мама. — Мальчик сделал над собой усилие. — Был рад вас видеть. Я не прошу приходить вас ещё, но пожалуйста, берегите себя. Во время недавнего бунта я думал только о вас, и…ладно, я запутался. Только не плачь понапрасну, мам, пожалуйста. — Руксус нежнее обхватил руку матери. — Я в любом случае буду твоим сыном, помни это.
С трудом встав, мальчик направился к выходу. Страж сопровождала его. Когда они покинули кабинку, женщина не в полную силу, но болезненно ударила Руксуса прикладом в спину; не ожидавший этого удара мальчик упал лицом вниз. Теперь кровь брызнула и на мраморный пол.
— Ой, прости, кажется, у меня рука дёрнулась. Даже не знаю, что это со мной сегодня.
Руксус вновь зажал кровоточащий нос, чувствуя при этом вкус металла на губах. Он повернулся в сторону Стража, бросив полный ненависти и гнева взгляд. Та лишь громко усмехнулась сквозь маску.
— А будешь так смотреть — я тебе глаза штыком выколю. Видишь? — она показала на заострённое лезвие. — Опасная штука. Как думаешь, ты уже готов стать астропатом?
Прекрасно зная, что за угрозами последует суровое наказание, мальчик сжал до боли зубы, но промолчал. С трудом поднявшись, он поспешил в комнату, к своим друзьям.
По дороге из его головы не уходил образ, который он непроизвольно увидел в мыслях матушки. Мальчик понял, что ей очень хотелось поделиться этой новостью, но один только внешний вид сына сбил её с толку. Дальнейшие события и вовсе отбросили этот образ на задний план, хотя Алисанна и не переставала о нём думать. Интересно, подозревает ли она, что теперь её сын способен читать чужие мысли и самые сокровенные страхи и желания, словно открытую книгу? Едва ли. Однако теперь Руксус твёрдо знал, какая судьба постигла его отца. Увидев её, мальчик уже не был уверен в том, что она стала справедливым наказанием. Внезапно его сердце кольнули сожаление и боль. Нет, всё-таки не может он быть столь суров с собственной кровью.
«
В ту минуту юный псайкер словно перенёс чувства своей матери на себя самого, что ощущалось довольно странно. Он словно на какие-то секунды примерил чужое тело, мысли и эмоции, которые, словно плотная роба из жёсткой ткани, оставили на его коже неприятный тягучий след.
Перед Руксусом снова предстал видоизмененный образ отца, прочитанный в мыслях матушки. Она его не видела, — и едва ли теперь увидит, однако это не помешало ей всё просто представить, дав волю фантазии.
Мальчик испытывал глухие уколы совести, храня в памяти смутный вид мужчины с пустым, обезличенным взглядом и многочисленной аугметикой по всему телу.
Самуил вернулся к Тоббе к утру следующего дня, когда инквизитор Сионы, мрачный и задумчивый, сидел в своих личных покоях и размышлял о том, что этот проклятый Варп-Шторм нагрянул совсем не вовремя.
— Приветствую вас, уважаемый Тоббе, — лицо Самуила буквально сияло, — надеюсь, что мой визит не отвлекает вас от важных дел.
— Вовсе нет, — отмахнулся инквизитор, — я просто сижу и размышляю. Вижу, вы пришли один.
— Верно. Альвио я посадил за книги. И о чём же вы размышляли, если не секрет? — не дожидаясь приглашения, Самуил сел напротив. Улыбка не сходила с его уст.
— Об предательской природе случайностей, мой дорогой коллега. Как часто на наш успех или же провал влияет такая маленькая подлая тварь, как случай? Мне кажется, что порой от него зависит непростительно много, и это, если честно, раздражает меня. Как представитель Священной Инквизиции имени Его Божественного Величества, я привык контролировать всё вокруг себя, Варп меня раздери.