Каме в своей коляске не мог сквозь толпу наблюдать за происходящим, но Руксус, взглянув в его сосредоточенное, побледневшее лицо знал, что его друг достаточно силен, чтобы видеть всё на совсем
— Каме, ты как? — не выдержав давления, дрогнувшим тоном спросил Руксус.
Каме, вцепившись пальцами в подлокотники коляски так, что вздулись вены, вопроса не услышал, так что Руксусу пришлось его повторить.
— А, я? — вздрогнул калека, — за меня не переживай, Руксус…Я в норме. Поглядывай лучше за остальными, Сара…
Каме вздрогнул ещё сильнее, ощутив на своей руке теплую, вспотевшую ладонь друга.
— Ты не один. Мы выдержим это. Вместе. — Руксус смотрел прямо ему в лицо, а голос постарался сделать максимально уверенным. Каме, весь дрожа, кивнул.
— С-спасибо, Руксус. Ты…ты ведь тоже это чувствуешь, да?
Толпа взревела, словно море в страшную бурю. Что-то с глухим рокотом приближалось со стороны центра города.
— Ты про то, что все эти десятки тысяч людей искренне ненавидят нас и хотят нашей мучительной смерти? Конечно. Однако нас не тронут, я уверен.
Весь вид Каме говорил о том, что он в это не верит. Руксус снова твёрдо посмотрел ему в глаза.
— Вы моя семья, и я буду защищать вас до последнего своего вздоха.
— Руксус, мой дорогой друг, безумец…что ты в силах сделать против гнева толпы? Что мы можем сделать против
— Никто из нас не умрёт в одиночестве, клянусь.
Мальчик со скрежетом, до боли стиснул зубы.
В центр площади въехал длинный конвой из «Носорогов» Адептус Арбитрес. Через минуту из них вышли сами беспристрастные служители Лекс Империалис. Сначала Руксусу показалось, что там только они одни, но вскоре в их плотных рядах появились согбенные жалкие фигуры в серых балахонах. Едва на них посмотрев, мальчик вздрогнул так, словно сквозь его тело прошёл мощный электрический разряд. Он вспомнил, как давным-давно, в детстве, уже видел подобные тончайшие балахоны цвета безвкусной жижи, что подают в школе Астра Телепатика.
Накидки обреченных на неумолимую смертную казнь.
Многих людей, находящихся рядом с епархом Наафалиларом, тревожило спокойно-сосредоточенное, отрешенное выражение его лица. Глава Церкви в Кардене с самого утра пребывал словно в прострации, порой не впопад отвечая или совсем не слушая то, что ему говорили. Кто-то даже заговорил о помешательстве епарха, однако при виде площади Чистоты Наафалилар на пару минут словно ожил, вернул себе былую суровую величественность. Впрочем, твёрдость быстро покинула его взгляд, и теперь он сидел в своём высоком белокаменном троне на широком балконе, предоставленным им Администратумом.
Некоторые перешёптывались за спиной новоизбранного епарха, но большинство всё-таки с недовольством и опаской косились в сторону Валерики, сидевшей по правую руку от Наафалилара, совсем близко.
— Напомните мне, епарх, почему я должна присутствовать здесь, а не быть там, внизу, со своими детьми. — Слова верховной настоятельницы звучали как требование, а не вопрос.
Местные зажиточные аристократы и члены свиты Наафалилара ещё до слов настоятельницы косились на неё, как на дикого опасного зверя, а теперь и вовсе попятились, словно от прокаженной. Валерика, краем разума понимавшая, что может убить всех этих напыщенных невежд легким усилием воли, никак не реагировала на их презрение.
Епарх ответил не сразу.
— Они вам не дети. Это мерзкие мутанты, одно существование которых оскорбляет благостный взор Бога-Императора. Если подумать, то не будь они хоть сколько-то полезны, то должны были познать милость священного огня наравне с этим отродьем, — он неопределенно махнул рукой в сторону площади. — Бесконечно щедрое в своем милосердии предложение, на мой взгляд, для подобных богохульных существ, как вы. Как думаете, Валерика, вам бы хватило смелости сделать нам всем большое одолжение и сгореть наравне с остальными?
Верховная настоятельница бросила него мимолётный, полный презрения взгляд. Не то чтобы она была сильно удивлена, но этот человек годами был лицом Церкви в стенах её школы!
— Это угроза? — спокойно, сохраняя достоинство спросила Валерика.