Через неделю Руксус выбрал удачный, как он считал, момент, и сел рядом с Каме, когда тот в одиночестве читал книгу на своей кровати. Его коляска стояла рядом, словно верный, немой телохранитель.
–Чего хотел? – пробурчал Иллентрайт.
–Просто поговорить.
–Ну, валяй. Я слушаю.
–Тебе не кажется это ненормальным – что мы уже почти год практически не общаемся?
–Не без причины. – Каме сидел мрачнее тучи, изредка поднимая на Руксуса хмурый взгляд. В такие моменты он действительно походил на дворянина, которому не вовремя принесли кружку чая.
–Слушай, может, ты это и забыл, или скорее, предпочёл забыть, но мы с тобой братья. И всегда будем ими, чтобы ты не думал. Мы оба псайкеры, мутанты, несем одно и то же бремя. Нам нечего делить, Каме.
–Может и так, но твой слепой эгоизм выводит меня из себя. Если бы ты рисковал только собой, я бы это принял, но как представлю, что твоим дурным примером заражаются Марианна и Альберт…Ничего не могу поделать с собой, извиняй. Они мои семья, и люблю их всем сердцем. А они, дураки такие, тобой восхищаются, и готовы идти в самые глубины Варпа, глупо разинув рты. Ты слишком дурно влияешь на них, Руксус, уж извини.
Подросток заметно удивился.
–Но я же никакой не лидер, и не собираюсь кого-либо вести за собой. У меня даже никакого плана или идеи нет, только желание…
–Видимо, достаточно и этого. Или ты не видишь, как на тебя смотрит Альберт и тем более Марианна?
Недоумевающий взгляд Руксуса говорил сам за себя, но Каме отвернулся в сторону окна, туда, где сотнями разных звуков шумела Кардена. Руксус мгновенно заметил эту перемену в друге.
–Что-то случилось, брат? Ты не хочешь ещё что-то мне сказать?
–Нет. – Каме вновь смотрел на Руксуса, но глаза его будто почти плакали. – Ничего, Руксус. Слушай, может, вернемся к этому разговору позже?
Прошёл почти месяц, приближался новый Сезон Дождей, однако в окрестностях Сионы по-прежнему царили тепло, радостная солнечная погода и приятный, чуть прохладный морской бриз. Если бы у меня был выбор, подумал однажды Руксус, наблюдая за Морем Страхов из окон своей темницы, то я бы ни за что и никогда бы не променял эту планету ни на одну другую.
В то утро Каме с самого утра вел себя странно, часто улыбался будто сквозь силу и постоянно отвечал невпопад, словно думая исключительно о чём-то своем. Марианна это заметила, Руксус насторожился, Альберт не придал особого значения.
Когда Каме отправился на занятия, перед этим со всеми как-то странно попрощавшись, Марианна с озадаченностью в голосе спросила:
–Что это с ним? Руксус, ты заметил?
–А что не так? – с улыбкой спросил вечно неунывающий Альберт. Марианна многозначительно посмотрела на него, и предположила, что на данный момент мальчика очень радует присутствие какого-то подобия хлеба в его тарелке. Некоторым так мало надо для счастья!
–Каме обычно очень серьёзный, сосредоточенный, ответственный, – решила она всё же объяснить, – недаром он был лучшим учеником школы до твоего прихода, Руксус. Ты очень быстро затмил его.
–Глупости. Он куда талантливее меня, но ты права – сегодня с ним действительно что-то не так.
–Неужели вы опять что-то не поделили?
–Вовсе нет. Я бы сказал обратное: мы даже встали на путь примирения, наконец-то. Так что дело тут явно в другом.
Он в волнении прикусил нижнюю губу, задумавшись. Последние месяца два даже некоторые преподаватели вели себя странно, как например Кайлус, который иногда смотрел на него так, словно очень хотел что-то сказать, но каждый раз сдерживался. Руксус не придавал этому большое значение, хотя похоже, всё же стоило. Тут он понял, что руководство школы и Каме знают что-то, чего не знают они.
–Может, ему что-то приснилось…ну такое, особенное,– предположил Альберт. – Нас ведь часто посещают такие сны. – Он посмотрел на Руксуса, и тому внезапно стало не по себе. «Альберт всё понимает насчёт меня».
–Кто знает, – Руксус демонстративно пожал плечами. – Может, ты и прав, но не сомневаюсь, что скоро мы сами всё узнаем.
Интеллект и интуиция Руксуса не подвели его и на этот раз: поздним вечером, когда яркое сионское солнце уже скрылось за горизонтом, в коридоре послышался уже такой знакомый, едва слышный скрип колёс. Ребята, до этого замершие в тревожном ожидании, оживились, едва не бросившись на встречу, но Руксус остановил общий порыв одним властным движением. Неужели я действительно могу быть лидером, успел рассеянно подумать он.
Дверь тихонько скрипнула, и на пороге появился их долгожданный друг и брат. Его коляску, к всеобщему удивлению, катила Ронна. Лицо наставницы искажала непередаваемая скорбь; она едва не плакала.
–Привет, Руксус, ребята, – Каме виновато улыбнулся. – А я вот всё же…решил… решил приехать… – слова застревали у него в горле.
Руксус, отказывающийся верить в то, что видит, неестественными движениями, словно кукла, подняла с кровати, приблизился, без сил рухнул на колени. Альберт смотрел с широко раскрытыми глазами, Марианна зажала рот, – слёзы тронули её глаза, – а Горацио ничего толком не понимал, но прекрасно чувствуя общее настроение, сжался, словно пружина.