–Это не так важно, генерал Оттон. Я услышал достаточно. Еретические мысли – уже есть преступление и отступничество от света Владыки. Его грязь теперь не смоют даже публичные извинения – а впрочем, чего стоят слова нечестивого колдуна? Лишь пепел.
Оттон едва не сорвался: ему хотелось закричать в лицо этому фанатику о том, что им действительно пригодится любая помощь, даже такая, – но сдержался. С подачи этого влиятельного деятеля Церкви его позиции и так несколько пошатнуться. Впрочем, его это не так уж сильно волновало, в отличие от грядущих бит, ибо если верить сводкам из сектора Фарида, там разверзлись врата ада, и вполне возможно, генерал Джейк Оттон даже сложит там свою голову, – мысли, которые он старательно от себя отгонял, но не мог полностью отрицать их вероятность. «Я обязательно выживу», твердил он себе. «Выживу, и доберусь до Сенаторум Империалис. Первый и величайший из рода Оттонов».
Неизвестно, о чем подумал священник, – вместо каких-либо дальнейших комментариев он пренебрежительно пожал плечами и вернулся на своё место, застыв в терпеливом ожидании.
– Комиссар Райна, выпроводите мутанта в коридор – там его отведут к техножрецам. Затем можете быть свободны.
–Благодарю, генерал.
Руксус почувствовал её металлическую хватку у себя за шиворотом, однако сопротивляться не стал. На губах его играла лёгкая улыбка, полная искреннего облегчения. Конечно, то, что он сделал, даже крохотной победой нельзя было назвать, – и псайкеров продолжат ненавидеть и убивать по всему Империуму, и так будет до самых последних дней человечества… Однако он, Руксус Вилморт, не сдался, не стал ползать на коленях и молить об снисхождении. Не им, но себе он напомнил, показал, и доказал, что у него ещё есть силы на эту бессмысленную борьбу, в которой не может быть никакой победы.
«Я – человек», твердил себе Руксус. «Человек, пусть и отличающийся от вас. Это ведь в нашей природе, не правда ли? Мы всю нашу историю искренне, как может только человек, ненавидели тех, кто хоть в чём-то не похож на нас. В случае же нас, псайкеров, к этому ещё и примешивается наша великая, но загадочная сила. Однако я с шести лет прекрасно знаком с той, «другой стороной», где живут те самые отвергнутые, и знаю, что нам нет места среди вас – но моё сердце всё равно неистово жаждет самой жестокой мести. За всех моих братьев и сестёр, многим из которых не дают и шанса попробовать выжить в вашем рабстве – я никогда не сдамся. Моя ненависть к вам безгранична, как сама Галактика».
С уходом Райны и Руксуса в комнате повисла довольно неловкая тишина; в частности не на своем месте себя чувствовали Мириам и Раммонд. Будь их воля, то они бы постарались не присутствовать при разногласиях более сильных мира сего.
– Честно говоря, я ожидал, что вы будете более настойчивы, – поспешил нарушить молчание генерал Оттон.
Святой отец в ответ пожал плечами.
– Просто я знаю, что прав, генерал. Экклезиархия никогда не ошибается. Наши слова и мысли исходят от самого Владыки, а действия есть ни что иное, как святое воплощение Его воли. Принявший в своём сердце Бога-Императора никогда не познает ни ереси, ни страха, ни сомнений. Я просто знаю, что рано или поздно кара настигнет этого колдуна, а моими или же другими праведными руками – уже не моё дело.
Оттон тактично не стал напоминать Вильгельму об мрачных, но поучительных событиях Эры Отступничества, к тому же отгремевших, в историческом плане, не так уж давно. Вместо этого он непринужденным тоном ответил:
– Пожалуй, вы меня неправильно поняли, но в этом исключительно моя вина. Я не так выразился.
Изобразив на лице слабое подобие заинтересованности, Вильгельм повернул в его сторону покрытое жуткими шрамами лицо.
– Этот опасный мутант нужен нам лишь на время этой кампании. В остальном я согласен с вами и комиссаром Райной. Такие, как он, несут в себе лишь тьму, ересь и моральное разложение. После битвы за систему Фарида, даже если он выживет – мы избавимся от него.
Священник не выглядел удивлённым.
– Это правильное решение, генерал. От имени Священной Церкви могу сказать только, что всецело одобряю его. Это угодное Императору деяние.