– Какая-то там пожилая колдунья погибла вчера, так что отделением этого вашего нечестивого отребья из местной школы некому командовать. Руководство выбрало тебя, парень. Ты будешь направлять их, и скорее всего, так же сдохнешь рядом с ними. Ну, да не моё это дело. Мне было приказано только проводить тебя.
– Пожилая колдунья? Шиора Керания? – Альберт, ошеломлённый, посмотрел на друзей.
– Может, и она, – пожал плечами старший офицер. – То, что от неё осталось, зачем-то принесли в лагерь. Пошли, колдун, враг уже начал наступление, время не ждёт. У меня ещё есть свои обязанности, прежде чем тут начнётся ад.
–
Альберт, в конец растерявшийся, обернулся.
– Брат, но я…
– Колдун, ты идёшь, или мне использовать силу?
– Дайте нам минутку, господин офицер, пожалуйста.
Что-то в голосе юного псайкера заставило капитана на короткое время смягчиться, так что он отошёл в сторону и принялся довольно нетерпеливо ждать. Альберт ближе подошёл к Руксусу и Симону, растерянный, почти подавленный.
– Тебе выпал шанс показать себя во всей красе, брат. Жизни наших братьев и сестер-однокровок теперь в твоих руках, – с улыбкой произнёс Руксус и протянул руку. – Мы ещё встретимся, я уверен.
Альберт принял жест, и Руксус притянул его к себе, крепко обняв.
– Спасибо. У меня к тебе всего две просьбы. Выживи. Выживи и защити Марианну, если я…
– Не думай об этом. В любом случае я рад, что у меня есть такой брат как ты, Альберт; что у меня есть ты. Береги себя.
Они ещё раз крепко обнялись, после Альберт попрощался и с Симоном.
– Мне особо нечего сказать, мы знакомы явно меньше… но ты там уж постарайся.
– Конечно, Симон. Приглядывай за Руксусом, ладно? И не бери в голову то, что произошло с Гелиорой, не позволяй этим мыслям отравлять свой разум, во всяком случае, не сейчас. Я готов идти, господин офицер, – приободрённым голосом обратился к теряющему терпение капитану Альберт. Прежде чем окончательно скрыться за пригорком, он ещё раз обернулся, с улыбкой поднял руку и уверенным шагом последовал за офицером.
Весь лагерь напоминал море в разгар страшного шторма; все готовились к последней битве за Серапис. Ближе к середине пути капитан перешёл почти на бег. Прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем они достигли места назначения.
– Здесь я почти закончил, – оповестил капитан, доставая из нагрудного кармана вокс-приёмник. – Последующие указания будешь принимать через него. Не пожелаю удачи, но постарайся хотя бы своими трюками не попасть в нас.
Альберта вновь охватила нерешительность. С детства привыкший к опеке Руксуса, поддержке Марианны, теперь он остался один на один с творящимся кошмаром. Что же ему делать, как правильно поступить? Хватит ли ему твердости встретиться с нависшей над всеми ними угрозой лицом к лицу?
Он обернулся и увидел своих новых подчинённых. Около двадцати облаченных в робы учеников Астра Телепатика фигур самого разного телосложения. Альберт ужаснулся, увидев самых настоящих детей, лет девяти-восьми. Юноша запоздало понял, что Серапис выставил под ружьё всех, кого было только возможно, лишь бы выстоять.
Разномастные фигуры стояли полукругом вокруг него, безмолвные, словно тоже застывшие в нерешительности. Их темные, местами почти зеленые униформы развевались на ветру, из-под капюшонов смотрели отрешенные лица. Альберт пытался зацепиться хоть за одно из них, и ему это удалось. Он сделал пару шагов вперед.
– Меня зовут Альберт Доронто, и теперь я ваш Проводник.
Среди собравшихся детей и подростков оказался всего один юноша, более-менее близкий ему по возрасту: на вид ему было лет шестнадцать, высокий, даже стройный, с коротким непослушными волосами и безволосым лицом.
– Привет, однокровка. Они прислали нового взамен старухи Шиоры, как я и ожидал, – голос юноши был таким же бесцветным, как и его отчужденное лицо.
– Верно. А тебя как звать, брат?
– Люсьен. Впрочем, не всё равно ли, если мы все вот-вот умрем? Старую каргу разорвало буквально у нас на глазах, – и помимо неё, мы потеряли ещё десятерых вчера. Хоть немного вдохнули свободы, прежде чем сдохнуть в угоду этих «чистокровных», – лицо Люсьена, и без того довольно грубое, скорчилось от презрения, напомнив Альберту о Руксусе.
Но нет, так продолжаться не могло.
Тощая фигурка в капюшоне, стоявшая в трёх шагах от Альберта, начала тихо всхлипывать. Юноша подошёл ближе и аккуратно приподнял ткань. Под нею пряталась бледнокожая девочка лет десяти от силы, глаза её были полны слёз.