– Неужели братец Люсьен прав? Я…я не хочу умирать! Где тётя Шиора, где она? Еще вчера…
– Она сдохла, ещё вчера, на радость мне, – жёстко ответил ей Люсьен, даже улыбнувшись. – Лола, она была нашей тюремщицей, а не защитницей, ты этого так и не поняла?! И хватит реветь!!!
Альберт в один рывок оказался рядом и отвесил юноше звонкую пощёчину. Растерявшись, Люсьен инстинктивно попытался защититься, ударит в ответ, но Альберт ожидал этого. Пусть этот полный злобы и отчаяния парень и выше него, но очевидно слабее. Альберт заломил ему руку, после чего несильно ударил в живот и повалил в снег.
– Теперь здесь командую я, – твердо, без злобы и одышки провозгласил он. – А ты, Люсьен, теперь открываешь рот только тогда, когда я буду тебя о чем-то спрашивать. Мы друг друга поняли? – в ответ на попытку вырваться юноша только усилил захват. – Ты уверен, что сейчас лучшее место для выяснения отношений? Знаешь, у меня есть хороший друг, так на тебя похожий. Он тоже был заложником этой ненависти, тоже прошёл этот путь и понял, что он ведет в никуда. Теперь он хочет служить если не Империуму, то хотя бы человечеству. Быть частью великого дела по его защите. Пусть Империум наш тюремщик, но это наш дом, и другого у нас нет. Мы часть человечества, так или иначе… и настанет день, когда ему
Альберт отпустил соперника, повернулся к плакавшей девочке.
– Пока я здесь, никто не умрёт, – он опустил перед ней на колени, ласково прижал к себе, погладил по коротким светлым волосам. – Больше никаких жертв. Ничего не бойся, Лола.
Девочка всхлипнула ещё раз, но прекратила трястись. Чуть отодвинувшись, она посмотрела юноше прямо в лицо:
– Но…что нам делать? Нас осталось так мало…многих забрали ещё в начале, когда стало совсем плохо…
– Она хочет сказать, в начале вторжения, – угрюмо, но спокойно объяснил Люсьен за спиной Альберта, всё ещё потирая заломленную руку.
Юноша призадумался, ещё раз огляделся. Всё же Люсьен действительно самый старший, в то время как подавляющему большинству псайкеров-недоучек было в среднем по одиннадцать-тринадцать лет. Значит, самых старших забрали первыми, а совсем дети оказались достаточно способны, чтобы оказаться здесь… Альберт прекрасно осознавал необходимость и жестокость такого решения, но всё равно не мог его принять, или уж тем более одобрить. Война есть война, но на ней не должны гибнуть дети, никогда. Впрочем, видят ли в этих «колдунах» вообще людей? Альберт был рад изменившемуся мировоззрению Руксуса, но порой, глубине в души, всё равно признавал – в пути ненависти тоже есть смысл. Принятие «врага» — это хорошо, но что делать, если «враг» не хочет того же? Подставить другую щеку?
– Образовываем неровный круг, – командным тоном произнёс Альберт, вставая. – Я сейчас покажу. Совсем маленькие встают назад. Вы будете подпитывать остальных. Люсьен, мы с тобой впереди. Вся атакующая и защитная мощь будет на нас.
Судя по лицу юноши, он хотел что-то возразить, но в последнюю секунду остановился. Альберт понял это по его лицу и с напряженной улыбкой ответил:
– Знаю, о чем ты думаешь, но это лучшее, что нам остаётся. Все погибли, остались лишь мы. Посмотри внимательнее, Люсьен, вглядись в эти лица. Это твои братья и сестры, твоя семья. Другой у тебя не было и уже не будет. Вглядись же. Неужели ты не хочешь защитить их? А ведь они верят тебе, доверяют свои жизни. Им хочется думать, что ты будешь их опорой и защитой. Неужто ты так сильно охвачен слепой ненавистью, что хочешь не оправдать их надежд?
Люсьен с изменившимся взглядом смотрел то на детей, то Альберту в лицо. Это продолжалось не более минуты, но она казалась вечностью. В конце концов Люсьен твёрдо встал рядом, чем ещё сильнее напомнил Руксуса; они даже по росту были схожи…
Напоследок он успел подумать ещё и о Марианне, прежде чем за ними приехали «Химеры» и отвезли их на северо-восточный участок фронта, в части Четвёртой эузилийской армии.
Штурмовики продвигались тихо, – почти как на учениях, только гораздо лучше. Снайперы давно заняли позиции, и только сзади немного суетился их командир. Впрочем, даже его некоторая неуклюжесть не смогла помешать столь безупречно спланированной операции.
Три двери взорвались одновременно, с грохотом слетев с петель, после чего последовал лазерный шквал. Заработали снайперы. Через двенадцать секунд все было кончено, остались лишь обугленные тела и запах гари.
– Все цели устранены, сэр.