Утром следующего дня защитников центра Кардены ожидала неприятнейшая новость: разграбив склады с оружием и боеприпасами, мятежники раздобыли себе лазганы. Конечно, почти никто не умел из них стрелять, но в том одно из преимуществ лазерных винтовок: они достаточно неприхотливы, и не требуют каких-то особых навыков.
Однако боевой дух в рядах восставших оставлял желать лучшего. Несмотря на заполученные лазганы, многим всё равно не прельщалось идти на решающие штурм. Все понимали: теперь, когда они вооружены, арбитры и бойцы ПСС их жалеть не станут. Многие, безусловно, погибнут, но мало кто был готов действительно отдавать жизнь за идеи епарха Клавдиана. Именно поэтому со штурмом медлили, собираясь с силами и подбадривая оставшихся. Ни то, ни другое особым успехом не увенчалось.
Дело мятежников можно было считать окончательно проигранным тогда, когда к полудню, когда солнце пребывало в зените, над Карденой появились челноки с символом Адепта Сорроритас на бортах. Завидев воздушные транспортники, похожие на могучих белых птиц, многие бунтовщики мгновенно растеряли все остатки боевого духа и бросали с таким трудом доставшееся оружие. Лидеры восстания тщетно пытались удержать беглецов, и даже прямые выстрелы в спины удирающих дезертиров не сильно изменили ситуацию. Честности ради, даже самые фанатичные приспешники епарха поняли, что дело их проиграно. Прибытие Дочерей Императора ясно говорило о том, что преподобный Михаил не разделил идей Клавдиана, а без его поддержки всё их движение обречено на провал.
Челноки окружили город словно стая хищных птиц, и совершили плавную высадку в разных частях Кардены. С глухим шипением открылись створки и на мятежную землю ступили святые сёстры битвы.
Поступь их оказалась неумолима, и ведомые праведным гневом, они практически нигде не встречали сопротивления. Люди либо убегали заранее, едва услышав их приближение, либо бросали оружие и со слезами на глазах молили о прощении. Ни тех ни других воительницы Церкви не трогали, предоставляя их судьбы в руки арбитров.
Однако кое-где близкие приспешники Клавдиана вместе с такими же фанатиками все же осмеливались давать последний отчаянный бой. Ими руководил не страх, но яростное отрицание факта своего неминуемого поражения.
Возле одного из жилых домов небольшой отряд сестёр обстреляли из соседнего здания. Основная часть лазерных лучей прошла мимо, лишь некоторые немного задели доспехи святых воительниц. Умело и быстро перегруппировавшись, воины Церкви быстро поняли, откуда по ним ведется огонь. Предводительница отряда языком жестов дала необходимые приказы, которые так же безмолвно исполнились.
Отряд разделился на три группы. Первая отвлекала на себя огонь мятежников, пока две другие обходили по флангам. Бунтующие слишком поздно заметили и поняли манёвр своего грозного противника. Подобравшись поближе, вторая группа закидала окна гранатами, после чего в дело пошли огнемёты. Едва струи огня улеглись, третья группа пошла на штурм. Раненные, умирающие и просто перепуганные люди уже не оказывали никакого сопротивления, – и лишь самые отчаянные и фанатичные продолжали отстреливаться, но святые воительницы не щадили никого. Всё закончилось меньше чем за три минуты, и когда стрельба стихла, на этаже лежало более десятка искорёженных тел с застывшими масками боли и страха на лице. Лишь один мятежник остался жив. Сестра, в него стрелявшая, склонилась над ним.
–Ты выглядишь как их лидер, – проскрежетал через вокс грубоватый женский голос. – Надеюсь, я не ошиблась, ранив тебя в плечо, а не снеся голову, как твоим дружкам-мятежникам.
Мужчина выл и корчился от боли, держась за раненное левое плечо, из которого обильно текла кровь. Едва ли он сейчас хоть что-то слышал и тем более что-то понимал.
–Предоставим его арбитрам. Сестра Эвелина, - произнесла воительница по связи, – мы смогли взять одного из главарей, но ему бы не помешала медицинская помощь. Иначе до допроса арбитров он не доживёт.
Остальные сёстры с интересом следили за диалогом.
–Как я поняла, что он их главарь? Если бы ты была здесь, ты бы тоже его опознала, сестра. Но если кратко, то на нём униформа младшего служителя нашей святой Церкви, выдающего в нем цепного пса этого мятежника, к тому же на его шее амулет, который, он к слову, не достоин носить.
С этими словами сорроритас грубо сорвала с шеи раненного амулет с символом Экклезиархии.
–Вы пришлёте за ним? Отлично. Тогда мы здесь закончили. Спускаемся, палатина Эвелина.
К ночи в руки арбитров попала примерно младших руководителей мятежа. Неплохой улов, подытожил Дагмар, прочитав об этом в отчёте.