Все занятия следующего дня так же были посвящены умению контроля, и Руксус, даже не знающий специализации своих сил, уже делал определенные успехи. Не раз, правда, его охватывало жгучее, почти противоестественное желание показать себя в лучшем свете, зачерпнуть столько мощи, сколько получится, но он каждый раз сурово одёргивал себя. В прошлый раз его спасли, – и это можно считать чудом. Такое может не повторится, так что с Провидением играть однозначно не стоит.
Ко второму дню с начала бунта Руксус услышал от Леора, что восстание в городе почти подавили благодаря своевременному прибытия сестёр битвы, однако мальчик почти всё время усердно занимался, так что ему так и не довелось увидеть, пусть хотя бы издалека, даже один транспортный челнок святых воительниц. Впрочем, он этому даже немного обрадовался, ибо был наслышан об их непреклонности – боевые сёстры не знали жалости ко всем, кого Церковь считала своим врагом. Как показала практика, это касалось даже тех, кто некогда сам принадлежал к Экклезиархии. Руксус по обрывкам чужих разговоров (да и чувствовал на ментальном уровне), что многие ученики бояться сестёр битвы, однако общего страха не разделял. Да, как солдаты Церкви, они призваны истреблять псайкеров, но разве это распространяется на учеников Астра Телепатика? Едва ли. Скорее уж сёстры будут терпеть их, как необходимое зло. Им незачем приходить в школу и устраивать резню.
Вечером, после последнего урока, Кайлус ничего не сказал Руксусу, чем даже немного опечалил мальчика, ибо тот понимал, что стал контролировать свои силы ещё лучше. Он мысленно одёрнул себя за слабость. «И когда это я стал ждать чужой похвалы? Она мне не нужна»! Порой Руксус забывал, что ему всего лишь семь лет.
Всё это время его не покидала мысль о том, как бы помочь Саре. Бедная девочка вроде как стала учиться чуть лучше, однако Руксус, как и остальные, прекрасно понимал, что с такими сомнительными успехами её ждёт незавидное будущее. Ей нужно проявить себя, дабы подняться в глазах учителей. Если псайкеры мусор в глазах остального человечества, то что ждет слабейших из них?
Сам Руксус всецело следовал совету учителя Кайлуса: был уверен в себе, но продолжал усердно трудиться и не зазнавался. На волне первых успехов ему ещё сильнее хотелось помочь бедолаге Саре.
На утро следующего дня мальчика ждал сюрприз: после завтрака Кайлус отвёл его в сторону и сказал, что теперь он будет заниматься в другой группе. Руксус поднял на наставника удивлённый взгляд.
–А ты думал, я не вижу твоего прогресса? – со слабой улыбкой спросил Кайлус. – Учительский Совет узнают обо всём самый первый, когда дело касается учеников школы. Не уверен, что имею право говорить тебе это, но тобой Совет действительно заинтересован. Так что стой здесь и жди. За тобой придут. Мы ещё обязательно увидимся, Руксус.
Мальчик кивнул в знак благодарности, и остался ждать за столом. Через минут десять, когда он уже начал скучать, к нему приблизился один из безликих слуг школы и попросил проследовать за ним. Недоумевающий Руксус послушно исполнил его просьбу. Впервые на занятия его вёл слуга.
Оказавшись в незнакомом доселе корпусе, мальчик немного напрягся, но тут молодой мужчина остановился, открыл одну из дверей.
–Проходи, парень. Тебя уже ждут.
Руксус вошел в небольшой ярко освещенный кабинет, окнами выходящий не на Море Страхов или Кардену, как в других частях школы, а на густой лес, что стоял позади неё. Первым делом мальчик почему-то заметил на небе густые тучи, медленно плывущие вдали. Значит, вечером обязательно будет дождь, если не буря.
Тут он опустил взгляд и увидел улыбающегося Каме.
–Привет, дружище. Ну вот наконец ты и здесь.
Рядом с ним на стуле расположилась незнакомая Руксусу темноволосая веснушчатая девочка, сурово на него смотревшая. А рядом…
При виде Марианны, сидевшей с почему-то опущенным, смущённым взглядом, Руксус даже невольно улыбнулся.
–А, вот и последний заявленный ученик пришёл, – от внезапно раздавшегося рядом скрипучего чужого голоса мальчик чуть не подпрыгнул на месте, хотя был не из пугливых.
Владельцем голоса оказался среднего роста мужчина в темно-серой поношенной робе, некогда явно дорогой и пышной. Она закрывала фигуру незнакомца, но Руксус видел, что он немного сутулиться. Лицо его частично закрывал капюшон, однако под прямо падающими солнечными лучами виднелась густая сеть глубоких морщин и седая узкая бородка. Незнакомец оказался стариком, да столь ветхим, что Руксусу даже захотелось ему хоть как-то помочь. Мальчику показалось невероятным то, что такое немощное тело ещё вообще было способно двигаться. Тем не менее старик приблизился к Руксус достаточно проворно, и внимательно его оглядел. Недружественный взгляд юного псайкера столкнулся с небесно-голубыми глазами незнакомца.