Кстати, я сразу обратил внимание на его левую руку! Она словно не находила себе места! Кажется, это уже был мой третий по счёту прокол! Он уловил моё замешательство и попробовал развить успех и вот тогда я и предпринял свою вторую попытку разрешить наш спор силой. И кто кого должен был убеждать, и в чём именно? Оставаясь сидеть на месте, он просто торсом сделал несколько поворотов влево и вправо, будто разминаясь, и после этого я поплыл… «Неужели всё предопределено?» Он понял о чём я подумал. Махнув сотку, он снова подался торсом вперёд, мягко опускаясь локтями на колени и всё время глядя на меня, не отрывая глаз:
– Напрасно ты так! Я, ведь, здесь такой же подневольный человек, как и ты!
– «Да ладно», – вяло отреагировал я, сам явно неготовый к такому повороту дел. А он всё рукой своей левой вдоль тела двигал, будто Тор примеривая на весу удар тяжеленным молотом. Глядя на него, я невольно плечом повёл и, видимо, тем самым запустил какой-то нежелательный для себя процесс. Помните, я про нестыковочку некую говорил, когда мы с ним в первый раз схлестнулись? Так вот, чувачок-то наш, проговорился всё-таки! И это не была игра «запутай собеседника»! Тут, по ходу, мне под видом наколки кольнули какую-то хрень внутримышечно, после чего у меня сразу сильно изменилось настроение. Изменилось, и больше не менялось никогда. Никто вроде бы не скрывал своих намерений, но при этом оставлял за собою право вести себя как хамелеон. Казалось бы, всего делов, возьми, да и задай человеку, сидящему напротив, пару насущных вопросов, а нельзя! Почему? А, хрен его знает! Отсюда и эта дурацкая игра в поддавки!
– Мои доводы, твои доводы, приятель! Ты видишь, они не работают! Поэтому и нет диалога! – осторожно возразил я ему, помня, как беспощаден бывает он в своей гениальной манере противостоять мне в бессмысленном споре.
– И что, соплями теперь изойти от обиды?
– Я не про то… Твоя спиртяга, парень… – (тут я громко икнул) – уж слишком как-то раже бьёт по шарам!
– А ты не подставляйся! – мой визави привычно осклабился в своей неестественной улыбке, словно тем самым он снова хотел спровоцировать меня на ответку. «Если же он знает обо мне больше меня самого, то какого чёрта тогда я корчу из себя филантропа, ведь, тот, кто делает себе подобную татуировку, автоматически подписывает контракт с сеньором Аригириусом, разве, не так? Других комбинаций в подобном плане не предусмотрено. Да, и ещё Симон Пикториус. Как без него! Контракт коварный, ибо, ты не можешь просто так встать и уйти, не сделав ничего, что вас бы обоих могло вывести из себя, или же напротив, привести к какому-то общему для всех знаменателю. Короче, я был на грани срыва, но что-то всё-таки удерживало меня от фатальной ошибки. А когда первый тест стал подходить к концу, татуажист стал тоже более покладист, он лишь улыбнулся слегка, а после произнёс то, что я в принципе и ожидал от него услышать:
– Мне не интересны твои секвенции! Как и имена собственные, состоящие из двадцати одного слова, как у Пабло Пикассо!
– Да, но и твой флюрацитрат натрия, похоже, тоже с истекшим сроком годности? Видишь, как бывает мой друг! Не ты, так тебя!
– Ах, ты, сука! – он резко подорвался с места, но я всё-таки уложил его на пол жёстким встречным ударом в челюсть. Удар пришёлся немного вскользь, но этого оказалось достаточно, чтобы салазки его челюстей выскочили из своих штатных мест. Он громко ойкнул и грузно завалился набок, сгребая со стола остатки нашей нехитрой трапезы, а я брезгливо переступил через его обмякшее тело, валявшееся на полу и спокойно направился к выходу, на сей раз в голове моей было яснее ясного.
Глава 9
Рутина
