Ведер дул промозгло, ласковым палачом обнажая слезы души. Здесь он был особенно холоден – попадая внутрь через арочное окно, он завихрялся и выл, словно потерянный волк. Места в башне было не много и почти все покрывалось то тенью, то полным сумраком. У дальней стены стоял покосившийся стол, пара таких же непрочных стульев и где-то в тени лежал матрас, скудно набитый соломой. На столе стоял поднос с нетронутой едой. Видимо, принесённой ещё вчера.
Реборн пытался разглядеть Исбэль, но та забилась куда-то под стену, отбрасывавшую большую тень, а глаза его к окружающему сумраку пока что не привыкли.
– Я не давал никаких указаний запирать вас в башню, и тем более запираться самой, – ответом послужила лишь пугливая тишина, – Если вы будете и дальше молчать, то отправитесь совсем в другую башню. Или в подземелье. Там нет таких прекрасных видов, уж поверьте, – Реборн распалялся, чувствуя, как слова вырываются из горла каплями раскалённой стали и не мог с ними совладать. Он сам позволил всему этому случиться, и это злило его еще больше, – Вы покинете эту башню вместе со мной. Сейчас!
Короткая тишина оказалась слишком короткой, чтобы дать королю раскрыться в своем гневе.
– Мне здесь хорошо… я тут посижу, – послышалось робкое из темноты.
На мгновение показалось, что заговорил призрак. Слова утонули в свисте прохладного ветра.
– Зачем вы заперлись в башне, да еще и выдали это за мой приказ? – менее уверенно спросил Реборн, стараясь сохранить прежний тон.
– Вы… вы же сказали, что запрете меня… тогда… в звездочётной.
– И вы решили меня опередить? – покачал головой Реборн, – Что за глупые спектакли? Отчаянье затмило ваш разум. Вы, королева Исбэль, явно из тех, кто принимает неверные решения в ненужное время. Выйдите на свет. Имейте смелось взглянуть мне в глаза.
Призрак в тени двинулся. Исбэль медленно выплыла из темноты, неуверенно передвигая ногами. Если бы на полу была хоть малейшая неровность, то, наверняка, она бы запнулась. Тоненькая, с болтающимся на ней когда-то прекрасным платьем, растрёпанная, похудевшая и заплаканная. На лице ее остались только два огромных малахитовых глаза, покрасневшие и опухшие от слез. В бледных худых пальцах девушка мяла большую салфетку, видимо, взятую с подноса. Она мяла салфетку и пальцы дрожали, то ли от страха, то ли от волнения.
– Простите меня, – тихо прошептала она. Голос ее не был робок, он был просто слаб, – Мой поступок недостоин… ничего не достоит. Я очень сожалею о нем… о всех своих поступках.
Реборн открыл было рот, но не смог вымолвить ни слова – раскаленная сталь его горла тут же потухла, запечатав все гневные слова, что еще минуту назад рвались наружу. За пять лун Исбэль так и не переоделась – прекрасное темно-зеленое платье смялось, ткань отерлась о грубый камень, волосы растрепались, под ногами то и дело хрустели мелкие нарциссы, в печали опавшие с густых огненных локонов.
Реборн отстегнул застежку не плече, решительным движением сняв с себя плащ, заструившийся вслед за хозяином – к Исбэль. Та опасливо сделала шаг назад, прежде чем на ее плечи опустился легкий шелк.
– Здесь холодно. Как вы ещё не заболели? – спросил Реборн строго, но удивительно тихо, аккурат над ее ухом, отчего строгость вовсе не воспринималась таковой, – Посмотрите на себя… как вы ужасно похудели…
Исбэль робко взялась за полы плаща и стала кутаться, а Реборн встал спиной к ветру, чтобы заслонить ее от холода. Рука его легла на ее талию, но он не решился прижать Исбэль к себе.
– Я думала, что вы умерли, – Исбэль подняла свои огромные заплаканные глаза и взглянула прямо на Реборна, печаль в них жгла нестерпимо. На гербе Блэквудов была изображена наковальня с мечом как символ их несгибаемого характера, и сейчас Реборн чувствовал, что лежит на наковальне, а по нему ударяет молот.
– Меня не так-то просто убить, – мягко ответил Реборн, глядя в ее глаза Исбэль, – Надеюсь, вы рады, что я жив?
Исбэль непонимающе хлопнула глазами и Реборну показалось, что она сомневается. Исбэль поджала губы и, не отрывая своего взгляда от его лица, кивнула, на этот раз уверенно. Что-то в тени звякнуло. Наверняка, это были цепи. Девушка вздрогнула и потянула на себя плащ так, будто хотела накинуть на голову и скрыться.
– Вижу, что вы многое осознали. Это ведь так, я надеюсь?
Рыжая голова с абсолютно распущенными волосами еще раз кивнула.
– И раскаиваетесь?
И снова согласие. О таком благоразумии Реборн мог только мечтать, и на этот раз верил, что Исбэль совершенно искренна.
– Тогда не будем вспоминать прошлое. А будущее… оно ведь в наших руках… Ведь так? – спросил Реборн у Исбэль, словно у ребенка.
– В наших, – тихо ответила Исбэль.
– Вы ужасно похудели. Вам нужно поесть. Не хочу, чтобы королева падала от каждого дуновения ветерка.
Исбэль отстранилась неохотно, ведь от Реборна исходил жар, а она ужасно замерзла… Но девушка сделала над собой усилие и снова кивнула. Она подошла к столу, села и начала есть. Сначала робко, запивая все остывшим с вечера чаем, а потом все сильнее и сильнее пихала в себя еду.