– К гроту? – Исбэль будто разрывалась между двух огней, у нее даже закружилась голова. Эсмер вот-вот захлебнется слезами, а король посылает к ней рыцарей для неуместной дороги.
– Это может подождать, Беккет?
«Профффурсетка! Ни гррроша! Не дам! Не дам!»
– Никак нет, Ваше Величество… – невозмутимо ответил рыцарь, стойко игнорируя жадных птиц.
Исбэль скрыла лицо за ладонями, тяжко вздохнув, а когда отняла, решительно обернулась к Киргофу с Ульриком:
– Останьтесь с Эсмер и проследите, чтобы леди Лонгривер благополучно добралась до своих покоев.
– Не положено, Ваше Величество, – ответил Ульрик, на ее счастье одетый в открытый шлем без забрала. С каждым днем латы у стражи становились все легче и легче, и они становились похожи на людей.
«Не положено», – от этих слов Исбэль мгновенно начала закипать. Ульрик, похоже, не знал иных слов, с самого рождения научившись выговаривать только эти два.
Она подскочила к нему одним легким шагом, поднявшись на носочки и уткнувшись лицом в его действительно пугающую челюсть:
– Я твоя королева, или ты забыл? Что скажет король, если его заложница вдруг исчезнет? Много пользы будет от мертвой девушки? – Исбэль сама удивилась, откуда у нее взялась такая решимость, в ней будто проснулась дикая кошка, стремившаяся защитить свое потомство. Но она знала, насколько нежная натура Эсмер и боялась, что после таких новостей она не увидит смысла в своей жизни, – Да, заложница! Ты не ослышался, и не нужно делать такие глаза, Ульрик, это всего лишь правда, или на севере уже забыли, что это такое? Ты останешься здесь и проследишь, чтобы леди Эсмер Лонгривер не сбросилась со стен замка. Отведи ее к матери. Киргоф, а ты пойдешь со мной. Пусть король останется спокоен.
Она уходила быстро, чтобы Ульрик не успел подумать и сделать определенные выводы, и чтобы снова не услышать раздражающее «не положено».
Беккет, Киргоф и еще один рыцарь, имени которого Исбэль не знала, спустились по коридору, обрамлявшему фонтанную частыми белыми колоннами. Резные парапеты смахивали на атласные ленты, блестевшие мокрой чешуей.
– Беккет, а что находится у грота? – очнулась от раздумий о несчастной Эсмер Исбэль, когда они покинули замок и вышли на усыпанную крупной галькой дорожку.
– Прибрежная тюрьма, Ваше Величество, – простодушно ответил Беккет, а у Исбэль в одно мгновение ослабели ноги.
Она стала жадно глотать воздух и не могла произнести ни слова. Ее, помимо воли, увлекал железный поток лат… у мотыльков оторвали все крылья, бабочки старой Конни улетели в другие жизни – время, которое уже никогда не вернуть. Интересно, где она сейчас? Может, на небе вместе с Богами?
«Что же я наделала, – думала Исбэль, – Наверное, обида короля была так велика, что он все же передумал, – и к горлу подкатил ком, – Но я же больше так не буду. Совсем-совсем… Я могла жить ещё целых две весны, и не в тюрьме. Может, перед смертью смогла бы родить ребенка. Как же больно… Нет, я бы никогда не смогла оставить дитя. Жаль, на котов не успела взглянуть».
Огромные, лохматые и свирепые, лесные коты Блэквуда считались неоспоримой грозой крыс и мышей. А иногда и животных покрупнее – как раз то, что нужно было сейчас Теллостосу. Отец никогда не покупал их у Блэквудов, хотя остальные государства давно селили их в своих житницах. Дорвуд и Бернад не могли договориться даже в этом вопросе. Там, вдалеке, приставали к гавани смоляные корабли.
«Это коты, это точно коты», – Исбэль была в этом уверена, как никогда. Казалось, бриз доносил до ее слуха отчаянное шипение, лязг клеток и устрашающее завывания животных.
Остатки сил покидали Исбэль с каждым шагом. Вскоре не осталось желания думать ни о котах, ни об отце, и даже о том, что день сегодня выдался на удивление прекрасный и теплый. Какая обманчивая красота… загляни под одеяло солнца, и под ним окажется только мрак и холод, уже много лун тянувшейся с севера.
Они подошли к темнице, но не спустились по длинной винтовой лестнице вниз к гроту. Исбэль узнала это место, здесь она была заточена в самый первый раз. Замок стоял на скале, но подземелья его выходили к морю, и вокруг него насчитывалось несколько гротов. Два больших и несколько поменьше. Тот, куда ее привели, был малым и незаметным. О рваные скалы билось пенистое море и пахло солью, она стачивала и без того крутые лестницы, превращая их в пологие убийцы. Удивительно, но прямо над тюрьмами раскинулись пышные королевские сады, пестревшие цветущими розами, белевшие гладкими статуями с прекрасными девами и кувшинами на покатых плечах. Исбэль решила, что есть в этом какая-то доля справедливости – слишком долго корона закрывала глаза на то, что творилась под ее ногами. Подумалось бы, что и Реборн имел странное чувство юмора, но насколько Исбэль успела узнать своего мужа, он его не имел совсем.
Так же молча поднялись наверх.