– Заходите, Ваше Величество, располагайтесь, – сквозь горячий водянистый пар улыбнулся огромный Дрей, – Вы меня простите, что я не стану останавливать работу. Этот меч я ковал семь лун, нехорошо, если пропадет. Посмотрите, какой намечается клинок, – кузнец приложил к наковальне большой пласт шероховатой копченой стали, который Исбэль не сказал ровном счетом ничего, – А теперь удар, – предупредил Дрей Уивер и Исбэль подпрыгнула на месте он резкого звона охлажденной стали, – А теперь немного подождем. Я предупрежу, когда сделаю следующий. Это капризный клинок, на изготовление уходит много времени и сил. Характер у него причудливый, переменчивый. Я кую уже тридцать весен, а все равно получается через раз. Удар, Ваше Величество, – Исбэль приготовилась заранее и не испугалась. Дрей поднял железку и посмотрел на нее с любовью, – Но как будет готов – перерубит тысячи костей, не затупившись.
– Ты знаешь, что происходит у тебя за кузницей? – угрожающе сдвинула брови Исбэль.
– Вы про Марту? – спросил он простодушно.
– Дрей, неужели ты не испытываешь стыд? Ты тоже поддался влиянию этой женщины?
– Я? Нет, королева Исбэль. Со смерти моей жены единственная женщина, добравшаяся до моей печенки – это наковальня. Не такая уж и большая разница, скажу я вам, тоже не терпит хмельной головы, Исбэль – обреченно вздохнул Дрей, откинув рукой потные пряди седых волос, – Не трогал я Марту. Мальчишки, вон, бегали… а у меня дел полно. Удар.
Исбэль обернулась на молодых парней, дружно нагнувшихся за мешками. Послышалось шуршание падающего в печь угля.
– Ты знал, и не доложил об этом?
– Простите, Ваше Величество, мое дело ковать, а не тратить время на доносы. Ходят они тихо, никому не мешают. Марта, бывает, покрикивает, да ветер быстро уносит. А здесь и вовсе не слышно ничего. Я не слежу, пусть делают, что хотят.
– Ты сказал они – кто это?
– Говорю же, не слежу я, и лиц не запоминаю.
– А есть в замке кто-то, кроме вас, кто не ходил с Мартой на высоту? – с подозрением спросила Исбэль.
– Нет, Ваше Величество, – ответил голос одного из подмастерьев где-то за печкой.
– Думаю, король, – не согласился с ним кузнец.
Впервые Исбэль посетила мысль, что Реборн, возможно, прав в своем остервенелом желании все контролировать. Даже простодушная приветливость Дрея сквозила бесцеремонностью. Он продолжал видеть в ней маленькую девчонку, таскавшуюся на высоту за братом.
Исбэль прикрыла глаза с досады. Три года, три долгих года она опекала Марту, а ее ответная монета обросла пороком, словно плесенью. Очередной удар выдернул Исбэль из хмурых мыслей.
– Для кого этот клинок? Ты сказал, что он капризен и требует очень много времени. Наверное, он предназначен для кого-то особенного?
– Особенный, не особенный… Слышал, Вердану Торрелли пророчат пост десницы короля, тогда можно сказать, что особенный. Но я делал клинки для многих десниц, для меня все едино, – Уивер крепко сжал дородным кулаком молот и Исбэль приготовилась и без предупреждения, – Он хотел этот клинок еще весен десять назад, но ваш отец, король Дорвуд, всегда отклонял заказы северных земель. Говорил, что у них достаточно своих кузнецов, и раз они ими так хвалятся, значит, вполне могут прожить и без южанина.
Бронзовокожий Дрей Уивер провел по обнаженному торсу левой рукой, сгоняя струйками пот, на животе его проступила жирная черная полоса. Исбэль не припоминала, чтобы кузнец когда-нибудь одевал рубаху.
– Ты делал оружие для нашей армии? – спросила она.
– А как же, – ответил Уивер, – Перед войной покойный король наказал сделать сотню свистящих клинков за год. А где это видано, чтоб сотню и за год? Свистящий он один на четырнадцать лун, не меньше, конечно, если делать хорошо, а не коровью лепеху.
– Кому ушли эти клинки? – Исбэль мялась, страшась задать главный вопрос.
– Начальникам стражи, командирам, походным, – пожал большими плечами кузнец, – Кому еще – не знаю. Но помню, один забрал лорд Брендан Лоухерт, прямо своими руками, тут стоял – видел его вот как вас сейчас, а другой сир Тирашир Бондок, за остальными приходил посыльный.
Исбэль выпрямила спину, хоть и сил уже не осталось стоять в этом пекле, она и так уже вся взмокла. На выдохе она произнесла:
– Ты когда-нибудь ковали мечи для инаркхов?
Удар последовал без всякого предупреждения. Исбэль подскочила на месте, вздрогнула и сделала шаг назад.
– Нет, – твердо ответил кузнец, тут же переменившись в лице.
– Уверена, каждому кузнецу небезразлично, кому достается его работа, – начала Исбэль спокойно, – Я вижу, тебе неприятно говорить о служителях Безумного. Видимо, ты отказался ковать клинки на инаркхов. Ты же отказался, так?