– Она застрянет после первого же ливня. И без того придется без конца останавливаться, чтобы вытащить повозки, а они застрянут не раз, и не два. Если придется возиться еще и с каретой, то наш поход затянется надолго. Только если ваш отец не согласен подождать… – добродушно улыбнулась Исбэль, пытаясь скрыть свое волнение, но получалось это у нее плохо, – Король Бернад выбрал не лучшее время для похода
– Он выбрал то время, которое требуют обстоятельства. А вам бы не стоило подвергать сомнению решения короля, – сдвинув лохматые брови, строго сказал он, – Мои решения, – Реборн еще раз взглянул на рыжего коня с большим белым пятном на лбу и прекрасной струящейся гривой. Он был красив, но Реборн оценивал вовсе не по внешнему виду, – У вас неподходящий конь, – жеребец Исбэль был крепок и вынослив, но сильно смахивал на тяглового, – Вам стоило подобрать себе менее широкого в боках. На таком будут уставать ноги и спина.
– Почему же?
– Потому что вы худая и маленькая. И ноги у вас короткие по сравнению с его пузом, – ответил Реборн, подумав, что Исбэль больше бы подошла племенная кобылка изабелловой масти, что кормится в его конюшнях. Изящная, тонконогая и быстрая, словно ветер, – И стремена сделаны очень высоко. Кто у вас конюх?
– Вы его убили.
– Мы подберем вам нового коня.
– Не нужно, я всегда езжу на Персике, – ответила Исбэль, ласково погладив шею коня. Тот фыркнул, посмотрев на ее ладонь, когда та ее отняла. Персик почуял запах яблок и ждал угощения. Девушка раздумывала, действительно ли у нее такие короткие ноги, ведь это была сущая ложь – служанки всегда говорили ей, натирая в помывочной, что ноги ее длинные, как хвост у русалки.
На мгновение Реборна посетило раздражение, в последнее время приходившее к нему довольно часто. Если королева того хочет – пусть едет на этом коне. А когда устанет и выбьется из сил, хорошенько подумает над своими решениями.
– Как пожелаете, – неожиданно согласился Реборн, удивив Исбэль. Выглядел он как всегда страшно и она была готова поклясться, что он затолкает ее в карету, – Но я не стану останавливать обоз по несколько раз на дню, чтобы королева отдохнула. Если устанете, вам придется ехать в телеге.
– Хорошо, – не менее быстро согласилась Исбэль, – Я всегда так делаю.
«Должно быть, она шутит, – подумал Реборн, – Надумала насмехаться надо мной? Какое немощное имя у этого коня».
Среди восторженной суматохи послышался отчаянный лай Герды, порывавшейся выскочить вперед. Лютый нахмурился, недовольный резкими звуками над его спящим ухом.
– Герда, сидеть! – прикрикнул на нее Реборн, сука села и мгновенно затихла, послушав своего хозяина. Из глотки ее вырывалось лишь приглушенное, сдержанное рычание, – Эй! Что там?!
Стражники оттесняли девочку в желтом платье и белом чепце. Через ее плечо наискось была перекинута сумка из коричневой кожи.
– Это же Ида! – засияла Исбэль, – Она всегда меня провожает.
– Пропустить, – приказал Реборн.
Девочка резво побежала к Исбэль и кинулась в ее объятья.
– Ида! И мне возьми! – послышалась из толпы.
«Все нужно менять, абсолютно все», – чем дольше Реборн пребывал в Аострэде, тем больше он ему не нравился. Вернее, не нравились ему люди – своевольный, наглый народец, обожающий яркие одежды. Впрочем, вычурность окружающего Реборна не раздражала, он признался себе, что она ему в какой-то степени даже нравится – в Глаэкоре было не найти ни таких храмов, ни домов, ни улиц. Цветы там не расцветали никогда, росли только пушистый мох, высокая трава, стойкая к морозам да куча толстоствольных деревьев, которых не выкорчевать и вовек. Все, что было возможно, там делалось из стали, которая была дешевле дерева и хорошо тесаного камня.
Некоторые горожане принялись хохотать: дочка купчихи пристроила ладони к носу и пошевелила пальцами.
– Сколько их там? – спросила Исбэль у Иды на ушко.
– Нисколько! – обиженно отозвалась та и скорчила рожицу в толпу, – Они называют меня гусеницей, пожирающей яблоки!
Исбэль поджала губы, ведь Ида действительно чем-то напоминала гусеницу: бледная, любит зеленые и желтые платья, щекастая и слегка полноватая. Но загвоздка была в другом… Леденцы, что Исбэль спрятала за пазухой, имели форму яблок. Заливаясь краской, она все же вытащила несколько штук из внутреннего кармана и поспешно всучила их Иде.
– Ладно, иди, – быстро шепнула Исбэль девчонке.
Та поцеловала Исбэль, и, повинуясь ее жесту, развернулась и быстро побежала прочь. На ходу Ида засунула один леденец за щеку, не разглядев его формы. Надеюсь, она ее простит, подумала Исбэль.
– А вы жестоки, – послышалось позади, – Но пшеничная вдова никогда не приходит с пустыми руками.
Исбэль заметила, что Реборну плохо удаются шутки, но его едкому сарказму можно было позавидовать.
– Я просто не успела…
– Подумать, – закончил за нее Реборн, – Как не успели вовремя проснуться утром? Вы задержали обоз.