Реборн ждал острого клинка, но тот медлил. Вместо него совсем рядом просвистел топор. Из сумерек появились инаркхи, засевшие в храме. Реборн знал – это вовсе не трусы, а те, кто остался защищать своего бога. Лучшие из лучших. Увернувшись влево, Реборн зашел сбоку и рубанул, инаркх ускользнул от острия мача. Удар топора о меч отдался болью в пальцах, локоть, угодивший точно в забрало, разбил Реборну нос. Рот наполнился соленой кровью. Реборн думать не стал, навалившись всем телом на инаркха. Тот оскалился, когда оказался под тяжелым телом, закованным в латы. Они оба потеряли оружие, поэтому Реборн воспользовался кулаком. Первый удар пришелся в нос – око за око, как и завещал Воин, а в детали Реборн вдаваться не стал. Противник не чувствовал боли – он это знал точно, но попытался сделать так, чтобы у того хотя бы закружилась голова. Когда рука потянулась за мечом, у носа мелькнуло лезвие топора. Как инаркх умудрился дотянуться до оружия в такой короткий отрезок времени, так и осталось загадкой, которую Реборн тоже предпочел не разгадывать – он отрубил ему запястье, надеясь, что левой рукой тот орудует хуже. К счастью, противник оказался не настолько талантливым, поэтому получил мечом прямо промеж глаз.
– Жертвенный алтарь! – крикнул Реборн, проглатывая собственную кровь, – Нужно пробиться к Жрецам!
Беккет отбивался от двух, его латы уже дважды спасли ему жизнь. На меч Громилы, словно репа на нож, был нанизан скалящийся в безумной улыбке инаркх. Он обхватил руками клинок и подбирался к рыцарю, двигаясь животом по лезвию. Кровавая улыбка его становилась все ближе, а Громила не мог выдернуть меч из окровавленного живота, он увяз в нем почти по рукоять.
Реборн почувствовал резкую боль и взвыл. Тонкий шестигранник кинжала вонзился в плечо, в щель между смятым наплечником и грудиной. Острый клинок исчез так же внезапно, как и появился – Реборн заметил только еле уловимую тень, взмывшую под дырявый купол. Встав, он почувствовал, как голова закружилась, а к горлу подступило нутро. Под латами ощущалась мокрота – кровь смочила ткань, ладонь обхватила рукоять кинжала, который Острый Клинок не потрудился забрать с собой. Резкое движение – клинок со звоном упал на пол, разбрызгав капли крови. Реборн сжал зубы от боли, шаря глазами по ставшему знакомым полумраку. Он двинулся вперед – к массивной двери жертвенника. Два удара – дверь не поддавалась, звеня драгоценными камнями на поросшем мху дереве.
– Беккет! – позвал Реборн, – Сюда! Живо!
«Куда ж живо?» – обескураженно подумал Беккет, которому чуть не пробили грудину. Два раза он схлопотал по голове, но враги не знали, что эта часть тела у него-таки самая прочная. Поэтому один из них лишился уха, а другому выпустило кишки. Беккет расстроился, что врагов это впечатлило не особо. От того, кто волочил кишки по полу уйти было проще, но ему все равно приходилось пятиться и смотреть под ноги.
Инаркх все-таки пробрался до Громилы, рыцарь дал ему в бородатую морду, тот честно встретил его кулак лбом, а потом ударил им по его забралу. Удар оказался такой силы, что Громила отпустил рукоять меча и подался назад. Инаркх попытался взять топор, но у него не получилось – сталь тяжелого меча тянула его вниз и мешала согнуться. Тогда он еще раз дал лбом по забралу, повалил Громилу и начал бить кольчужным кулаком по металлу. Он бил в кровь, пока не стер кулаки до костей. Шлем Громилы смялся, проломив ему череп. Инаркх поплелся за кишками одного из соратников, но был не так быстр – все же длинный торчал из него меч.
Удар, еще удар. Дверь поддалась только на третью попытку, когда Беккет врезался в дерево со всей дури – он ввалился внутрь, гремя латами и своими костями. Реборн бросился за ним, потому как чувствовал, что Острый Клинок рядом – он уловил его тень у себя за спиной.
– Они не зайдут в жертвенник, – бросил Реборн Беккету, – Вставай, – он подал здоровую руку своему рыцарю и пошатнулся, когда тот дернул за нее, чтобы встать, – Жди здесь.
Беккет остался на пороге жертвенника, не решаясь пересечь границы врат – за ними стояли, словно вкопанные, два инаркха, а за их спинами – юркая, почти незаметная тень Острого Клинка. Внутрь они не вошли, и не смели сделать даже шага в священное место. Беккет принялся ждать, пока кишки окончательно вывалятся из того, кто повыше и обратный путь станет полегче.