Мы с удвоенной осторожностью двинулись дальше. Я осторожно выглянул из-за ворот и увидел свисающую с потолка малую турель, которая уставилась стволом в противоположную сторону и меня пока не заметила. Зато заметила она малолетних искателей приключений на свои пушистые задницы. Один из них сейчас лежал совсем близко к турели, разорванный почти напополам, а второй, истекая кровью, сучил лапами чуть поодаль. Третий, последний, был еще жив и прятался сейчас за какими-то ящиками, наполняя помещение запахом страха и отчаянья.
Воспользовавшись тем, что турель пока следила за последним уцелевшим котенком, я прицелился в неё и дважды выстрелил, памятуя о том, что одной пули обычно недостаточно для такого типа орудий. Выстрелы громоподобно прогремели в доселе тихом помещении, турель, искря искалеченной проводкой, опустила орудия, а котенок за ящиками жалобно заскулил, видимо, решив, что этот турель открыла по нему огонь.
— Вылезай, Индиана Джонс недоделанный. — Позвал я его. — Опасность миновала.
— Уже всё? — Он выполз из-за своего укрытия на подкашивающихся лапах.
Да на него же просто жалко смотреть: шерсть в крови, вся свалялась уродливыми сосульками, пол-уха отсутствует, вдоль спины большая и глубокая царапина. Видимо, его тоже зацепило, но вскользь, так что он успел спрятаться.
— Кира, прижги ему рану, чтобы заражения не было. — Попросил я её. — А я пока другого гляну.
— Хорошо. — Она кивнула. — Заодно воспитательную работу проведу.
Пока она совмещала лечение с объяснением, почему не стоит лезть в незнакомые места, я подошел ко второму выжившему, заодно мельком глянув на того, кому совсем не повезло. Судя по тому, что он был самым крупным из всех, он и был заводилой, а значит шел впереди, активировал турель и получил полный заряд в упор. Его уже не спасти, чего не скажешь о другом.
— Больно? — Спросил я раненого, присаживаясь рядом с ним.
— Я лап не чувствую. — Пожаловался мне котенок.
Я осмотрел его внимательнее. Плохи дела, позвоночник перебит, так что он теперь может двигать только передними лапами. Саблезубые бы добили его, такие раны даже у них не заживают, а пенсия по инвалидности у них не предусмотрена. Но у меня рука не поднимается, к тому же Шах давно хотел попробовать применить магию в целительстве, вот пусть и занимается. Решив так, я передал револьвер, как единственное оружие эффективное против турелей, и перевязь Кире, а сам взвалил раненого котенка — одно название «котенок», а на деле весит больше меня — на плечи, и двинулся в противоположную от ворот сторону. Обратной-то дорогой мы не вернемся, так что остается искать другой путь наверх.
Пока шли по разнообразным техническим помещениям, у меня много раз возникало желание отчитать мелкоту за сотворенное ими безобразие. Вот только к чему им мои нотации? Они уже и так получили жесткий урок. Я бы даже сказал — жестокий. И никакой это не «естественный отбор»: погибший не был ни слабым, ни глупым, а только лишь излишне любопытным. Вот уж, воистину, любопытство сгубило кошку.
Внезапно мы вышли в просторный ангар. Пустой, как показалось поначалу, но потом луч фонаря Киры уперся во что-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось космическим кораблем. Только на этот раз это был не фрегат: большой, метров триста в длину и сто пятьдесят в ширину, плоский, напоминающий вытянутый шестиугольник корабль стоял, ощетинившись многочисленными пушками. Это, пожалуй, уже крейсер: тяжелый, мощный, особенно внушительно выглядят орудия главного калибра, расположенные в утолщениях на краях и в центре корпуса. При других обстоятельствах я бы с радостью осмотрел его, но сейчас я был рад только тому, что где-то рядом должен быть выход на поверхность.
— Осторожно. — Сказал я. — Здесь могут быть еще турели. А ты, болезный, — Обратился я лежащему на моих плечах раненому. — полежи-ка пока здесь.
Я опустил его на пол, оставил его приятеля с ним, а сам отправился вместе с Кирой искать выход. После осмотра выяснилось, что дверей было всего две: через одну мы пришли, а другая вела в такой же ангар только пустой. Ну, хоть турелей нигде нет. А нам, судя по всему, остается открывать верхний люк и выбираться через него. И стоило только мне повернуть штурвал, найденный после более тщательных поисков, как на меня сверху обрушилась буквально тонна песка, придавив меня к металлическим мосткам. Теперь неделю песок из шерсти вытряхивать придется, даже в уши засыпался, а уж на зубах скрипеть-то будет просто кошмарно.
На этой маленькой неприятности, можно считать, наши злоключения закончились. Я вызвал ребят, они помогли вытащить шкодников, а после подняли и нас. Здорового котенка отправили к матери, напоследок придав ускорение волшебным пенделем, а раненого забрали в свой квартал. Шах обещал вылечить, вот мы и посмотрим, какой из него выйдет лекарь.
— Дядя Псих, а ты куда? — Шах поставил-таки на ноги малолетнего сорванца, причем на удивление быстро, и тот теперь доставал меня своими вопросами. Мало мне было одной почемучки, почему он вообще меня выбрал, а не того, кто его вылечил.
