Я уселся в кресло слева, покрутил джойстик. Башня отреагировала на движение джойстика и с тихим шелестом повернулась, изображение на экране сдвинулось. Я прицелился в стену и нажал на гашетку. Ничего не произошло, только на экране замигала пиктограмма. Видимо снарядов нет.
Пока я возился со снарядами, перетаскивал их внутрь и заряжал орудия, Кира умчалась в оружейку. Вернулась, таща на себе десяток разнообразных стволов и множество магазинов.
— Ты бы сходил, себе что-нибудь взял. — Сказала она, сваливая оружие в десантном отделении.
— То есть это ты все себе взяла?
— Конечно! Что, я буду для тебя тяжести таскать? Вот еще!
— Предлагаю компромисс. Пойдем вместе и заберем все, что найдем.
В общем, такой вариант устроил обоих, и через час оружейка опустела. Мы погрузились в броневик и двинулись по темному туннелю.
Через полчаса впереди забрезжил свет, и мы выехали из тоннеля под открытое небо. Мы попали в тот самый разлом. Видимо туннель впереди обвалился, и земля осела.
Через пять минут езды по дну ущелья, мы подъехали к разбитому УАЗу. Машина лежала на продавленной крыше, задний борт смять, кузов гармошкой.
— Посмотрим, может, что уцелело? — Предложил я.
— Пошли.
Мы вышли из броневика и направились к пикапу. Как ни странно, но из оружия пострадал только пулемет. Мы перетащили все, что уцелело в новую машину, а сам УАЗ прицепили тросом и перевернули на колеса.
— Думаешь, заведется?
— Как знать. — Я сел в УАЗ. Потолок стал ощутимо ниже.
Я повернул ключ в замке, и двигатель сразу завелся. Чудеса. Дальше больше, машина ехала, пусть её вело в сторону, а карданный вал стучал по корпусу, но всё-таки ехала!
Кира на броневике отправилась вперед разведывать дорогу. Вскоре дно ущелья стало повышаться, и мы выбрались на ровную поверхность. Я вышел из машины и подошел к броневику.
— Предлагаю оставить УАЗ здесь, а самим смотаться к крепости и устроить кровавую мстю.
— Обеими руками «За», но я поведу.
— Да, пожалуйста. — Ответил я, усаживаясь на место стрелка. — Я зато постреляю.
На этот раз к крепости мы подъезжали не таясь. Я прицелился в мага на башне и выстрелил из маленького орудия. Прощелкала короткая очередь, а перед стеной показалось легкое свечение купола. Опять чертов купол! Я снова выстрелил. На этот раз из большой пушки. И снова купол поглотил выстрел.
Тогда я зажал гашетку, и длинная очередь ударила в стену. И опять лишь легкое свечение в месте попадания. Но теперь нас заметили, и в нас полетели огненные шары.
— Поехали отсюда. — Сказал я.
Кира повела броневик прочь от крепости. Нас пытались преследовать гончие, но с ними-то пушка справлялась отлично. Забираем машину и едем на седьмой форпост. И пусть теперь в Цитадели разбираются с этим геморроем.
— Что? Серьезно?
Скажу честно: седьмой форпост меня удивил. Я ожидал увидеть развалины, коттеджный поселок, форт, или даже целую крепость. Но уж точно не городок в стиле «Дикого Запада», словно сошедший с экрана вестерна. Деревянные домики вдоль единственной улицы, тюрьма, церковь, мэрия и, разумеется, салун. Коновязь с лошадьми в наличии. Правда лошади давно подохли, что немного смущает, и теперь над ними вовсю кружат мухи. Не хватает только перекати-поля и двух ковбоев на площади. А вот мы совсем не вписываемся в картину, со своим броневиком и помятым внедорожником на прицепе.
Мы остановились возле салуна, если где и есть люди, то только там. Как только мы вышли из броневика, тут же запах перегара ударил в нос.
— Весело тут, как я посмотрю.
— Ты иди, посмотри, что там, а я на шухере постою.
— Что? Запах не нравиться? Мне вообще-то тоже. — Приятного, и в самом деле, мало. Перегар перебивал даже запах гниющих туш. Похоже, здесь с самого обрыва бухают. — Но надо, всё-таки, узнать, что тут произошло.
— Узнай, потом мне расскажешь. А мой нос этого не вынесет! — И Кира закрылась в броневике. Фи, какие мы нежные. — Сам такой. — Прозвучало у меня в голове.
Как бы то ни было, я толкнул пендель… пендаль… дверь и зашел в салун «У неуловимого Джо». Картина Репина «Нажрались». Пьяные ковбои, спящие на деревянных столах, пьяный пианист под пианино, пьяный бармен за стойкой и пьяные девицы в пышных платьях, спящие в обнимку с перилами лестницы, ведущие на второй этаж. И повсюду бутылки, бутылки и бутылки, а еще пепельницы, плевательницы, окурки. А запах-то, запах! К перегару, который был слышен и на улице, добавился запах пота, табачного дыма, а еще, по-моему, тут кто-то сдох. На люстре, сделанной из тележного колеса, гирляндами висят бюстгальтеры, трусы, причем стринги соседствуют с семейками в горошек, носки и много чего еще, что не рассмотреть, из-за висящего в воздухе дыма. Хоть топор вешай.
Оглядев всю эту картину, я, пытаясь не поскользнуться на многочисленных бутылках, направился к стойке. Жаль, нет сапог со шпорами, тогда бы картина была полной.
— Бармен, есть тут кто адекватный?
— Ик! Тут, ик, есть только виски! — Бармен уставился на меня затуманенными глазами и попытался открыть бутылку с виски.
