Пламя утихло, и теперь можно было разглядеть нетронутую крепость посреди островка выжженной земли.
— Второй цель не поражена! Возвращайтесь на базу, мы остаемся. Прием. — Произнес он упавшим голосом в трубку.
— Цель не поражена, возвращаюсь на базу. Понял. Конец связи.
Командир вернулся к карте и принялся осматривать окрестности.
— Твою ж мать… — Только и смог он сказать, рассматривая на экране еще одну крепость. Гораздо больше первой.
Темно, очень темно, лишь иногда проскакивает искра в районе приборной панели, пахнет горелой изоляцией, кровью и почему-то сгущенкой. А еще жутко болит голова. Я потрогал затылок, потом поднес руку к носу и лизнул ее. Вот откуда запах крови. Еще и тошнит. Черт, были бы мозги, заработал бы сотрясение.
Я начал потихоньку шевелиться, прислушиваясь к ощущениям. Ноги-руки вроде целы, только на грудь что-то давит. Я стал ощупывать себя, но наткнулся на кого-то еще. Под руки попала шерсть, а это, похоже, магазин в кармашке, еще один и… грудь. Женская.
— Кира? — Прохрипел я.
— Что? — Раздался стон слева от меня.
Если Кира там, то чьи же…
— Руки убрал, пока не оторвала! — Прозвучал голос Лисы, лежащей на мне сверху.
— Да больно ты мне нужна. — Я резко убрал руки с груди на талию и подтолкнул Лису, помогая ей встать.
— Кобель! Облапал меня, воспользовавшись моей беспомощностью. Еще и оскорбляет. — Последовала пауза, а за ней возмущенный вопль. — Какого хера, у меня вся задница липкая?! Когда успел только, извращенец?
— Чего? — Я зажег дугу между пальцами, чтобы хоть что-то разглядеть.
— Того! — Лиса сунула мне под нос руку, испачканную в чем-то белом. — Что это?
— Это? — Я понюхал руку, потом лизнул, отчего Алиса резко её отдернула. — Сгущенка.
— Какая еще сгущенка?
— Вот какая. — Я пошарил руками по полу, который когда-то был стеной, поднял раздавленную банку и помахал ею. — Это, между прочим, был НЗ. Я её почти три месяца с собой возил, пока кое-кто её не раздавил своей огромной… кормой.
Пока Лиса задыхалась от злости, я отправился откапывать Киру, которую завалило в углу.
— Кира, ты не кошка. Ты — хомяк.
— Это почему же я хомяк? — Спросила она, когда я помог ей подняться.
— Все к себе сгребла. Надо, не надо, главное загрести.
— А мы уже приехали, да? — Раздался, наконец-то, голос Шаха.
— Приехали, приехали. Дверь открой.
— Сейчас. — Послышалась возня, потом щелчок, и луч фонаря осветил приборную панель. — Да где же она? — Шарил руками по панели Шах. — Вот нашел. — Щелкнул переключатель, но дверь осталась на месте. — Не работает.
Он повернулся, и в свете фонаря стали видны разрушения: все наши вещи перемешались в кучу, что-то разбилось, рация свисала с потолка на последнем проводке.
— А люки? — Спросил я.
— Сейчас попробую. — Шах повернул ручку и толкнул люк. — Уперлось во что-то. — Он высунулся в щель и, просунув туда же руку с фонариком, осмотрелся. — Тут стена.
— Значит надо как-то открыть кормовой. — Я толкнул дверь. Потом с усилением. — Не поддается.
— Отойди. — Лиса направила на дверь пистолет.
— Нет! Не пробьет. Ты толщину-то видела? А даже если и пробьет, то я не пролезу в дырку от пули, а ты с твоей жо… — Теперь пистолет был направлен на меня. — Шучу, шучу.
Я стал вспоминать, как крепилась дверь. Два шарнира снизу, и ни тяг, ни поршней. Значит, механизм в шарнирах.
— Эй, отморозки, идите-ка сюда.
— Что ты там промяукал?
— То! Вы до какой температуры сможете охладить?
— Не знаю, не проверяли. — Ответил Шах.
— Придется проверить сейчас. Морозьте тут и тут. — Я показал примерное положение шарниров. А сам принялся рыться в вещах.
— Вот твой рюкзак. — Протянула мне Кира мои вещи. — Что ищешь?
— Глушитель к револьверу. Ни разу пока им не пользовался, слишком уж громоздкая конструкция выходит, но если я буду стрелять тут, то оглохнем. Нашел. — Я достал из рюкзака трубу глушителя и стал прикручивать её к револьверу. — Как там дверца?
— Всё, больше мы не сможем. Но инеем покрылась
— Тогда отходите. — Я подождал, пока они отойдут в сторону, и выстрелил по замороженным точкам.
Переохлажденный металл разлетелся осколками во все стороны, я толкнул дверь ногой и вышел из броневика. Посмотрел вверх… Метров тридцать высота. Не разбились в лепешку только потому, что проломили перекрытия двух этажей.
— А говорят, что танки не летают. — Пробормотал Шах, вглядываясь вверх.
— Летают. — Подтвердил я. — Но только вниз.
Броневик лежал на боку, прижавшись к стене, последняя гусеница порвалась при приземлении, левый край носа разворочен, в дыре можно разглядеть обломки электромотора и оплавленные провода. Эта колымага больше не поедет.
— Ни окон, ни дверей, полна жопа огурцов. Где двери? Тут стена, там стена и там стена.
— Дверь тут. — Кира светила фонариком куда-то между броневиком и стеной.
— Ну, значит, остается только один путь. Я на разведку. — Сказал я и запрыгнул на край пробитого перекрытия. — Тут тоннель! — Крикнул я вниз.
