Ну, подумаешь, огнетушитель. Другой-то герметичной тары у нас не было, а без нее хлопка не будет. И чему она удивляется? Я же служил в армии, а российская армия учит только двум вещам: спать в любом месте и в любых условиях, и протаскивать спиртное куда угодно и в чем угодно. Это она просто спирт из резиновой перчатки, словно из вымени, не сосала, тогда бы она не удивлялась.
— Ты бы не возмущалась, я тебе в твоем положении всё равно не налью! — Ответил я ей. — Сок пей. Вот вырвется из тебя маленькое склизкое существо, пробив грудную клетку, тогда и будешь пить. Или нет.
Какое ей ещё вино, когда ей рожать через месяц-другой. Не знаю, сколько длиться беременность у саблезубых, а уж тем более у прямоходящих. Да, Лиса беременна. Причем от меня, и никто никому не изменял, все всё знают. Вообще, стоит отметить, что это я стал последним, кто узнал о том, что меня назначили на роль суррогатного отца — будто бы им других саблезубых мало — да и узнал-то уже в процессе. То-то я удивился, когда Кира решила привязать меня к кровати — обычно мы ничем таким не увлекались — а уж когда она и глаза мне завязала и вышла куда-то на несколько минут… Стоило почуять подвох, но тут я определил только по запаху, причем когда Лиса уже «ускакала» верхом на мне далеко-далеко в прерии. В довершении всего, на пике страсти она укусила меня за плечо и прокусила его. Хорошо, что хоть Кира не кусается, клыки-то у нее побольше будут, но зато эта дикарка постоянно расцарапывает мне спину, что с учетом заточенных алмазным надфилем когтей — впрочем, как и у меня — довольно-таки больно. Не могу сказать, что мне не понравилось, но неделю после «изнасилования» я с ними не разговаривал. Скучная была неделя.
— Ты опять в облаках витаешь? — На этот раз Кира выдернула меня из воспоминаний. — Где майонез?
— В холодильнике. — Ответил я, а потом пояснил. — В магическом.
— Это? — Шах вытащил из ящика с рунами баночку, открыл её и принюхался к содержимому. — Не похож он на майонез…
— Не похож на магазинный! — Я вырвал баночку у него из рук и бухнул несколько ложек в то, что должно было изображать оливье, но из местных продуктов, похожих по вкусу. — Всё по рецепту настоящего майонеза. Почти… — Ну, забыл я уксус положить, ну и что? Похоже ведь.
— Ты речь подготовил? — Опять насела на меня Лиса.
— Я?! Почему я-то сразу?! — Нет, ну, правда? Нашли крайнего, тоже мне. — Почему не ты? Первая забеременевшая из представителей новой расы, или вида… или… короче, понятно!
— Ты главный — ты и поздравляй.
— Я?!
— Ты немцем заделался?
— Нет! — Ответил я. — Ни немцем, ни главным, ни крайним я не заделывался. Это всё вы меня назначили! Поздравить я могу только так… — Я прокашлялся и начал говорить, пародируя гнусавый голос Борьки-алкаша. — Дорогие россияне, Новый Год, панимааеешь! Я устал, я ухожу!
— Куда ты уходишь? — Хором спросили все присутствующие, которых собралось ни много не мало, а четыре десятка.
— Домой!
— Ты уже дома.
— А, точно. — Я хлопнул себя по лбу. — Запамятовал.
Главное правило празднования Нового Года в чьем-то доме: это должен быть не твой дом. Мне не повезло. Так как мы поселились в одном из пустующих домиков, и, приткнув к нему нашу бытовку, соединила два маленьких жилища в одно большое, то все решили, что тут лучшее место для банкета. Ну, и вся земная посуда была у нас, что тоже немаловажно.
— Черт с ним поздравлением. — Лиса махнула рукой. — А фейерверки у нас есть?
— Есть взрывчатка! — Оживился Бабах. Всё бы ему взрывать.
— Не надо взрывчатки. — Я замахал руками. Им дай волю, так я бездомным останусь. — Есть сигнальные ракеты.
— Сигнал к атаке — три зелёных свистка. — Попытался схохмить Гук.
— Зря смеешься. — Пресёк я распространение армейского юмора. — Ракета сигнальная зелёная, со звуковым сигналом. Их как раз три штуки. И красных еще четыре.
— Нафига они тебе? — Удивился Шах.
— Шоб було! — Отрезал я.
— И это я еще хомяк! — Припомнила мне Кира. — А сам-то! Сам-то! Плюшкин!
— Ладно, хватит. С фейерверками разобрались. Шампанское есть. — Я начал загибать пальцы. — Оливье, фрукты, мясо… Что там с шашлыком? — Прокричал я на улицу.
— Ммошти мотоф. — Промычал с улицы Чиф — наш кок со времен пиратских набегов обзавелся-таки прозвищем.
— Ты нам-то оставь! — Ну и что, что шашлык на Новый Год не жарят. Но летом-то почему бы не пожарить? — Шашлык есть. Чуть-чуть. Сладкое наскребли чуток. Считай, что готовы.
— Тортик бы. — Мечтательно прошептала Лиса.
— Молока нет. — Опять Шах заводит старую песню о молоке. Надоел уже.
— А ты Лису подои, она вон какую грудь отрастила! — Предложил я ему. — Раз уж с коровой у тебя не вышло.
