Аманда более-менее приноровилась к аромату транспорта, нашла в седле максимально приближенное к удобному положение, попрактиковалась в проклятии тугоухости, отчего болтовня Пи утратила поражающую способность. Если не обращать внимания на легкое «з-з-з» от напарника и привлеченных не-мертвыми лошадьми мимолетных мух, поездкой даже можно было наслаждаться.
Центральные провинции Нодштива были не слишком щедры на теплые дни, особенно в конце лета. Аманде, долгое время жившей в Лучезарии, сложнее было привыкать как раз к климату, затяжным сумеркам и почти постоянно затянутому облачной дымкой небу. А сегодня как по заказу ясно. В лопатки приятно греет. К полудню наверняка и жарковато станет.
Свернуть пальцы рогулькой от сглаза Аманда не успела. Разомлела на солнышке, забыла про работающий дар, питающий проклятие тугоухости. И надежда на то, что «жара» ограничится солнцем, испарилась.
Лошади встали как вкопанные. В пыли на дороге лежал дохлый тощий старый черный кролик с бритым задом.
Аманда оценила зловеще-радостную физиономию Пи, быстро стряхнула проклятие с ушей и услышала «глядь», которым темный завершил прочувствованную тираду.
— Это еще что за… пожелание доброго пути? — вяло поинтересовалась она.
— Это намек. И пожелание, пожалуй, тоже.
— Всем?
— Мне.
— У нас нет времени на развлечения, — Аманда пнула лошадь и тут же добавила еще один глядь.
Не-мертвая кобыла, вместо того чтобы объехать красноречивое, но мелкое препятствие по обочине, уперлась, попятилась, приседая на задние ноги, и едва не стряхнула Аманду, не ожидавшую такой «живой» реакции от транспорта.
Пришлось сделать вид, что как раз сама собиралась проверить, что там такое поближе. А едва ноги коснулись земли, поняла. Достаточно было ковырнуть более рыхлый участок дороги.
Какой-то умник разложил и присыпал грунтом стебли волчьей травы. Причем очень правильно заготовленной, вместе с соцветиями в первой стадии зрелости и длинными корешками.
В придорожной траве стебли просто лежали. Аманда даже прошла вдоль. Довольно далеко. Поняла, что так можно обратно в Корре пришагать, и вернулась. Судя по одухотворенно грызущему сочный стебелек Пи, он тоже прогулялся.
— И за что же этот милый, сведущий в травах человек тебя так не любит?
— Милые люди, — поправил Пи. — Ты правда хочешь это знать?
— Нет.
— Чудно.
Псих дожевал стебелек, сплюнул массу на ладонь, с видом мастера-живописца изобразил зеленоватой кашицей на лбу каждой из лошадей тут же впитавшийся знак, отдаленно напоминающий «слепое пятно», и выжидательно посмотрел на Аманду. Лошади посмотрели тоже. Синхронно. У Пи в глазах тлело лиловым, лошадиные бельма зловеще затягивало темной дымкой.
— А… где кровь? — от неожиданности ляпнула первое, что в голову пришло, Аманда.
— Из-за ерунды руки резать? Так я к тридцати буду на парадные ворота Краш-Тадта похож.
— Что с ними не так?
— Резьбы много. Идешь? Если тебе нравятся голые задницы, можешь взять кроличьего дедушку с собой.
Пи похабно улыбнулся. Лошади похабно улыбнулись. Тушка на дороге, реагируя на некромантский импульс, дернулась и повиляла синюшным тылом совсем уж неприлично.
— Идиот, — не сдержалась Аманда.
— Что?
— Иди, говорю.
Лиловый шарик импульса развеял кроличьи останки черной пылью, а темный уверенно свернул с колеи в разнотравье. Зачарованые лошади пошли следом. Аманда держалась рядом со своей с той стороны, где была приторочена метла, заодно подальше от придурка.
Дорога огибала луг и виднелась впереди за редкими кривоватыми осинами рыже-желтой полосой. Сократить напрямую было в общем-то логично, но ощущения… И мухи с мошками пропали…
— Тебе правда не интересно? — приподнял бровь Пи.
Лошади тоже вытаращились, завернув морды в ее сторону, продолжая мерно переступать копытами в заданном направлении.
— Что? — сбилась с мысли Аманда.
— За что меня так не любят милые люди, — напомнил Пи и уточнил: — Братья Плех. Младший, между прочим, как раз травник.
Аманда и хотела бы повторить категоричное «нет», но выдержать взгляд трех пар глаз, две из которых не-мёртвые, а третья с дурниной…
— Все всегда хотят сэкономить, и почтенный торговец Плех не исключение, — воодушевлённо забухтел Пи. — Изгнание мелкой единичной нежити по заявке в надзоре — пятнадцать чаров, за углом договориться можно на пять-семь.
— И встрять на пятьдесят.
— Это если не знать, к кому обращаться. Но купец знал. Вечерочком я прогулялся к нему в сад и встретил там…
— Злобное умертвие, которое героически сразил, благородно отказался от платы, и теперь тебя разыскивают, чтобы её вручить?
— Смешно, но там был только тощий гуль и собирающая пышные пионы дочка торговца с такими же пышными… пионами. Пришлось сразить и ее. Вернее, она меня сразила, когда бросилась искать укрытия.
— Укрыл?
— Вместе с пионами.
— Совет да любовь.
Пи дернулся. Вместе с лошадьми. И все трое опасливо поплевали через плечо. Благо, не в сторону Аманды.
— Я в этом саду, так-то, не первый гулял, а братцы настаивают, что урожай моих… хм… рук дело.
— Большой урожай?
— Вот-вот дозреет. Главное, яблочко от темной яблоньки, вот они и… намекают.
— Тест на кровь и силу?
