— Отъехать немного не помешает, дабы нас сразу не обнаружили, — раз я умею перемещаться, то почему бы и другим не обладать такой же способностью. Федор, лишившись подвижности правой руки, завел свою ласточку левой и газанул с пробуксовкой, унося нас подальше от места перехода в иную реальность. Через квартал остановил машину, так как начал терять из-за шока сознание. Клавдия приступила к своим прямым обязанностям, достав походную аптечку. Маны у нее пока не было, но это не мешало ей вытащить ледяное копье и обработать рану антисептиком. Федор отключился, когда мы вытаскивали его из машины, поэтому боли не чувствовал. Мы с Фантазером стояли рядом, не зная, чем можем помочь в данной ситуации. Я с ужасом наблюдал, как наш план по-быстрому сгонять за накопителями, летел в тартарары. Ведь те самые камни остались в музее, за которыми еще нужно вернуться. Но оставлять Федора на попечение Клавдии совсем не хотелось. В зоне отчуждения было весьма неуютно и тихо. Казалось, что на нас кто-то пялится из пустых окон заброшенных домов. А еще нарисовалась опять же дополнительная проблема, без лобового стекла мы далеко не уедем.
В этом большом городе среди старых автомобилей необходимо найти замену, что опять же было весьма непростым делом. Старенький двухдверный спорткар Пежо и раньше было встретить редкостью, а сейчас можно сказать, что нам предстоит найти иголку в стоге сена. Федор с машиной произвел классический корч, форсировал двигатель до предела возможностей. Доехали мы с ветерком за счет огромной скорости, а вот обратно без лобового стекла вернуться у нас не получится. Проблемы множились, как раковые клетки в организме. У нас помимо этого, заканчивалась еда и вода, ведь мы не планировали задерживаться более пяти дней. В зону отчуждения вот уже тридцать лет продуктов и воду не завозили. А тем, что лежало на прилавках, можно было легко отравиться. Я стоял в глубокой растерянности и молчал, Смирнов говорить не мог, поэтому повисшую тишину нарушила Клавдия.
— Лед, из которого было копье, не дал сильного кровотечения, сузив сосуды. Можно сказать, что Федору повезло, — чтобы не молчать в гробовой тишине, Клавдия решила обсудить ситуацию. Хотя ранение на вылет трудно назвать везением, но целительнице виднее. У меня внутри было неприятное чувство, словно опять втянул кого-то в свои проблемы, уже пожалел об авантюре.
— Необходимо вернуться в музей и забрать из него все артефакты и накопители. Я по-быстрому сгоняю туда и обратно, а потом мы попробуем заменить стекло, а еще найти бензин и провизию. Пусть Смирнов обследует ближайший дом, нам нужно найти пустое и безопасное место для ночлега, — раздавал указания, дабы не стоять истуканом посреди дороги. Целительница кивнула, соглашаясь с моим решением. Оставлять ребят одних не хотелось, но и всем тащиться обратно, было еще большей глупостью. У одного меня шансов было намного больше выбраться из передряги, чем вытащить целой и живой всю команду.
Оставив двигатель заведенным в машине, дабы урчание движка отпугивало непрошеных гостей, легкой трусцой направился в сторону музея. Перебегая от одного укрытия к другому, двигался словно по пересеченной местности под обстрелом противника. Пренебрегать уроками выживания, вдолбленными в мою голову жестокими мастерами, не стал. Не было достоверных сведений о том, что происходит в зонах отчуждения. И что-то мне подсказывало, не все люди здесь бесследно пропадали, некоторые могли послужить кормом для одичавших или иномирных тварей. Я оказался, как всегда, прав, из темных подворотен за мной следили голодные хищники. Мне совсем чуть-чуть не удалось добраться до музея. Если бежать до него, не оглядываясь, то можно попасть в засаду. Выбрал место возле стены одного из домов, прикрывавшем спину, приготовился к противостоянию…
