Видно, архимаг куда-то отлучился, раз отвлёкся от просмотра «кина ужасов» в кунсткамере. Скорее всего, занялся проверкой моей крови, подходит ли она ему для переселения своей черной души. У меня было достаточно времени, чтобы завершить превращение себя в обычного человека. Об этом Оркус даже не догадается, пока не окажется в моем теле. Внешних следов от тонких игл практически не осталось. Как и предполагал, через пару дней в комнате был распространен газ, что меня беспробудно вырубил, дабы архимаг смог беспрепятственно войти и приступить к своему эксперименту.
Очнулся я от раздирающей боли все в той же кунсткамере. Надо мной стоял все тот же древний старик, что сейчас улыбался, причиняя страдания.
— Ты скоро все равно умрёшь, поэтому не нужно противиться. Тебе лишь необходимо дать себе умереть, тогда все мучения прекратятся, — уговаривал он меня перестать бороться за жизнь, дабы моя душа отделилась от тела, уступая ему место.
«Как бы не так, обратно душу уже не вернуть», — постарался абстрагироваться от боли, что он мне наносил, и включил в себе чувство долга перед всеми ребятами. Я им должен был за то, что поверили в меня, за то, что доверяли, рискуя своими жизнями, за то, что любили меня, каждый по-своему, кто-то как друга, кто-то как командира, а кто-то как парня. Чтобы оправдать их доверие, я должен выжить во что бы то ни стало и дальше продолжить защищать ребят, развивая их магические способности.
Пока меня медленно убивали разными способами, их я взял себе на вооружение, дабы в будущем применить к своим самым лютым врагам, вспоминал каждый миг своей жизни с отрядом Искателей. Я знал, что чувство долга не даст душе раньше времени покинуть бренную оболочку.
В какой-то момент до моего отрешившегося сознания дошло, что Оркус ругается на кого-то, кто ему помешал доделать уже начатое. А именно, отправить мою душу на перерождение. Ещё это означало, что меня пытаются спасти, а значит, и мне нельзя ни в коем случае сдаваться. Поэтому отключил по возможности своё внимание от болевых ощущений, концентрируясь целиком на том, что собирается предпринять архимаг. Он же уходить из кунсткамеры не собирался, продолжая меня и дальше пытать, теперь уже ругаясь на моё чёртовое упрямство.
Я ему подложил свинью, не желая освобождать бренное тело от своей светлой души, во всяком случае ещё на это надеялся. В двадцатый раз матюкнувшись Оркус решил, что от моей души сможет избавиться гораздо позднее. Сейчас главное — это занять в коем веке подходящее тело и притвориться мной, бедным парнем, запертым в камере. Свое тело он велел уничтожить хвостатым, что должны были его унести отсюда подальше. Только у них и его оболочки был доступ в эту кунсткамеру, что он заранее придумал для одарённых детей, дабе те не смогли из нее выбраться. В какой-то момент ощутил, как моё сознание куда-то от меня уплывает. Я словно погрузился в чёрный омут, где больше не мог воспринимать окружающую действительность. Это было что-то сродни забытью, когда мой разум оказался захвачен в плен, и была подавлена воля более могущественным существом, что уже давно не являлось человеком…
Отряд Искателей на общем собрании решил, что армию Люцифера привлекать к противостоянию смысла нет. У него столько приспешников Оркуса, что битва с внешним врагом превратится в междоусобицу среди своих же воинов. Проще Бель с армией демонов и магов создать иллюзию нападения, выманив таким образом всех, кто находится под печатью повиновения. Тогда их можно будет подпустить поближе, а сладкой парочке Твикс, то есть Трубецкому и Кайле превратить противников в ледяные и каменные статуи.
— Эх, если бы усилить ваш навык, чтобы он действовал не локально, а массово, тогда бы цены вам не было на поле боя, — решила помечтать Бель, на чьей памяти были глобальные битвы и сражения за несколько тысячелетий. — Главная наша задача — это не дать понять противнику, откуда их атакуют ребята, что превращают врага в бесценные произведения искусства. Почему бесценные? Потому что они и даром никому не нужны. На Фиалке будет массовая иллюзия, что отведет от ребят взгляд. На мне ментальная атака, что не позволит сконцентрироваться на поиске трансфигуратора и криогена, — так Бель называла Кайлу, что превращала всех в камень, и Максимилиана, что мгновенно замораживал любого на своём пути.
