— А вы точно уверены, что это был Оркус, а не очередная его иллюзия или марионетка? — поинтересовался Оболенский, держась за собственные виски. — Этот ушлый гад меня пытал до последнего, не думаю, что у него было время и с вами воевать. Есть хоть какая-нибудь таблетка от головы, такое ощущение, что она вот-вот сейчас взорвётся.
— Так примени целительство, ты же умеешь, — Клавдия не спешила исцелять мучащегося мигренью парня.
— Больше не могу, я выжег кислотой себе все каналы, так что теперь я самый простой человек, — криво усмехнулся Оболенский. — Видно, сделал я это зря, раз вы успели прикончить архтмага. Сильно сомневаюсь, что смогу восстановиться в ближайшее время, ведь и регенерации у меня больше нет.
— Это значит, что и переместить домой ты никого не сможешь? — Анастасия осознала большую подставу, что Оболенский устроил не только себе, Оркусу, но и ребятам. Теперь им с Таисией придётся вести за собой весь отряд Искателей сквозь изнанку. А это очень большая нагрузка на проводников, кем они в данном случае и являлись, и огромный риск, если кто-то не сможет справиться в пути со своими эмоциями.
— Ты права, теперь я даже не путешественник, и больше не смогу никого водить по мирам. И ценности, как маг, совершенно не представляю. Думаю, что твой отец не согласится на наши с тобой отношения. Кому нужен маг-инвалид без возможности восстановления? — Анастасия ахнула, не представляя, как вообще такое возможно. Она сейчас переживала не за себя, а за Оболенского. Ведь лишиться магии, к которой быстро привыкаешь, это всегда очень больно.
— А мне все равно, есть у тебя магия или нет. Теперь я в России или даже во всем мире являюсь самым ценным магом, что умеет переходить в другие отражения. Теперь только я диктую условия, с кем хочу быть до конца своих дней, а с кем нет. И поверь, от тебя я ни за что не откажусь, так как люблю всем сердцем, — тихо договорила цесаревна, покраснев до кончиков пальцев от первого своего признания в любви парню.
Клавдия закашлялась и решила на время покинуть комнату, дабы ребята смогли побыть наедине и пообщаться о планах на будущее…
Бель после победы над Оркусом очень внимательно изучила то самое тело, что осталось без головы на поле боя. Да и голову старикашки она досконально проверила. Посему выходило, что они смогли все же застать врасплох архимага и убить его с первой попытки. Но она хорошо помнила слова Таисии, что говорила о чётках, где каждый камень был артефактом последнего шанса. Вот только этих четок, что не дали бы погибнуть Оркусу, почему-то у него не было. А это значит, что все было подстроено заранее. И даже маг, что дрался с Люцифером, был физически изменен, приняв облик Оркуса, имея схожие с ним способности. Вот только не было в нем той силы и того масштаба, какими должен обладать тысячелетний маг. Барбела сделала из всего этого неутешительный вывод, но никому озвучивать его не стала. Оркус должен поверить, что Оболенского, что помнил все детали своего прошлого, больше не подозревают ни в чем. И когда архимаг расслабится, то тогда она нанесёт ему удар в спину, как когда-то он поступил и с ней…
С утра пораньше высоко в горах в цитадели, что подпирала шпилями небо, архангел Михаил принимал осведомителей, расположившись в райском саду, где пели вовсю златоголосые алконосты. Он уже давно отошёл от управленческих дел, устал от общественности и пресытился властью, но при этом всегда держал руку на пульсе. По факту вся власть давно принадлежала ему, Гавриил не претендовал, занимаясь просвещением молодых и перспективных ангелов. После того как Бог отверг Люцифера и создал для него отдельное отражение, жизнь у Михаила стала спокойной, но скучной. Сам Всевышний вот уже вторую тысячу лет пропадал в многомерной Вселенной. Он любил создавать новые миры, новые расы, виды, экспериментируя с генетическим кодом. Задачей Михаила оставалось лишь поддерживать порядок во всех отражениях, что возникли при создании мира для Люцифера. Всевышний немного перестарался, создавая аналогичный мир для своего любимчика, коим и являлся глупый братишка, вместо одного мира получилось четыре отражения.
