Он.
Я
Он. Да.
Я. И ты сел на измятого жирафа? Как?
Он мне снова это показывает, садится на пол.
Я. Почему ты пришел в комнату?
Он. Этого я и сам не знаю.
Я. Ты испугался?
Он. Нет, точно нет.
Я. Тебе снились жирафы?
Он. Нет, не снились; я себе это думал, все это я себе думал, проснулся я уже раньше.
Я. Что это должно означать: измятый жираф? Ты же знаешь, что жирафа нельзя смять, как кусок бумаги.
Он. Я знаю. Я просто об этом подумал. Этого даже не бывает на свете[19]. Измятый жираф совсем лежал на полу, а я его отобрал, взял руками.
Я. Что, разве можно такого большого жирафа взять руками?
Он. Измятого я взял рукой.
Я. А где тем временем был большой?
Он. Большой стоял в стороне.
Я. Что ты сделал с измятым?
Он. Я немножко подержал его в руке, пока большой не перестал кричать, а когда большой перестал кричать, сел на него.
Я. Почему большой кричал?
Он. Потому что я отнял у него маленького.
Я. Потому что я это пошлю одному профессору, который может отнять у тебя «глупость».
Он. Ага, ты ведь написал и то, что мама сняла сорочку, и это ты тоже отдашь профессору.
Я. Да, который, однако, не поймет, как ты думаешь, что можно измять жирафа.
Он. А ты ему скажи, что я сам этого не знаю, и тогда он не будет спрашивать; но, если он спросит, что такое измятый жираф, пусть он нам напишет, и мы ему напишем или напишем сейчас, что я сам этого не знаю.
Я. Но почему ты пришел ночью?
Он. Я этого не знаю.
Я. Скажи-ка мне быстро, о чем ты теперь думаешь?
Он
Я. О чем еще?
Он. О ружье, которым можно застрелить[20].
Я. Тебе это точно не снилось?
Он. Конечно нет; нет, я знаю это совершенно определенно.
Он продолжает рассказывать: «Мама меня так долго просила, чтобы я ей сказал, почему я пришел ночью. Но я этого не хотел говорить, потому что сперва мне было стыдно перед мамой».
Я. Почему?
Он. Я этого не знаю.
В действительности моя жена все утро его расспрашивала, пока он не рассказал ей историю про жирафов.
В тот же день отец находит разгадку фантазии о жирафах.