Они остановились. Здесь был перекресток, и надо было принимать решение: идти дальше или брать такси. Или, может быть, расстаться.
— Я довезу тебя до дому? — любезно предложил он. Отария нахмурилась. Он ждал, не зная, где она живет.
— Пойдем пешком! — твердо заявила она. — У тебя будет больше времени для объяснений. Продолжай, я слушаю.
— Но со временем, — продолжал Хиранимус, — наш наивный подмастерье-астролог начинает понимать, что как он ни старайся, а предсказать по существу ничего не может, не имея конкретных методов. Все, что он знает, это самые азы бесполезной абстрактной математики. Можно, правда, прикрыть свое невежество, научившись какой-нибудь псевдонаучной тарабарщине…
— И все-таки ты циник! — восхитилась девочка. — Мама была права!
— Это все ваш Светлый Разум. Дома, на Тимдо, я совсем другой. Но не думай, что я не верю в то, что делаю. Все продумано. Так вот: к тому времени у нашего новичка уже есть клиенты. И вот клиент-король начинает задумчиво посматривать на голову астролога. И если означенный астролог хоть сколько-нибудь ценит то, что у него на плечах, то должен быстренько сообразить, что хочет услышать король, и сказать ему это. Самое трудное — изображать знание, которого нет. Потому-то лучшие из аспирантов торопятся перебраться на следующий уровень: они уже знают, что еще ничего не знают! А все прочие дилетанты так и остаются на первом и год за годом вешают клиентам лапшу на уши — такая жизнь их вполне устраивает. Они-то и составляют основную массу, чья роль — отводить глаза психократам.
— Я уже ментор, — гордо задрала нос Отария.
— Правда? Тогда ты, наверное, уже заметила, как Яйцо само побуждает тебя учиться?
— Вот уж нет! Я учусь потому, что моя мать называет это абракадаброй!
— И она права. Во всяком случае, это куда большая абракадабра, чем раньше, когда в Зодиаке было всего двенадцать знаков…
— Двенадцать? Даже недоразвитая обезьяна может считать до двенадцати!
— Именно так: первые астрологи и были отсталыми обезьянами. Правила астрологии придумали древние греки, но они так мало знали про звезды, что через несколько тысяч лет, когда из-за прецессии земной оси знаки Зодиака сместились, ни один астролог этого даже не заметил. Ко времени первых межзвездных путешествий они составляли гороскопы по датам, которые отличались от правильных на целые месяцы! Бедняги, которые всю жизнь считали себя интеллектуальными Водолеями, были на самом деле импульсивными Козерогами. Святая простота! А теперь этих знаков миллиарды, и все их нужно знать.
— Я еще не знаю всех.
— Но ведь ты учила теорию множеств?
— Конечно.
— Вот видишь? Я устроил так, что астролог, переходящий из аспирантов в менторы, обязан выучить теорию множеств, чтобы знать, что к чему. Он должен уметь находить связи между объектами, в многочисленных небесных домах и знать соответствующие схемы и цифры, а также, как это все меняется во времени. Но все-таки, хотя ментор с его подготовкой может обвести клиента вокруг пальца куда лучше, чем аспирант, предсказывать будущее он все равно не может.
— Да, я знаю, и это очень раздражает.
— Именно так! Хочется подняться еще выше — до люминанта. И опять подавляющее большинство опускает руки и остается на втором уровне. Ты вот вроде бы неплохо соображаешь. Как у тебя дела с теорией множеств?
— Пока еще немного плаваю…
— И при этом Яйцо не говорит тебе, что, изучая множества, ты овладеваешь инструментом, который очень пригодится тебе потом, на седьмом уровне, в сочетании с…
— Может, мне не стоит дальше пытаться? — рассеянно перебила его девочка.
Окружающие чудеса Балазанте уже немного отвлекали их от серьезной беседы.
— Нет, конечно! Миллиарды знаков Зодиака не стоят ломаного гроша, а вот теория множеств — совсем другое дело. Представь, что ты маленький ребенок, который хочет написать роман. Он начинает писать, усердно пыхтит над первыми тремя предложениями и успешно доводит их до конца — даже без ошибок…
— Я тоже пробовала! — радостно воскликнула Отария. — Это был роман о волшебном мире — туда надо было спускаться по старой скрипучей лестнице, которая начиналась в платяном шкафу за старой маминой одеждой.
— Ну и как, ты его закончила?
— Нет, мне стало слишком страшно.
