Благодарность не только величайшая из добродетелей, она источник их всех.
Учебная программа в Азинии сама по себе никогда не была слишком напряженной, но любопытство Эрона заставляло его трудиться без отдыха месяц за месяцем. Сегодня он, едва успев выклянчить у своего Поэтизатора очередную поэму для Рейнстоуна, тут же принялся решать трудную задачу по теории устойчивости. Однако вечернюю встречу с Рейнстоуном никак нельзя было отложить, поэтому пришлось отказаться от обеда и посвятить время отделке все той же поэмы. Поэтизатор отлично умел находить слова, но не слишком заботился о смысле, и его постоянно приходилось редактировать. Поэтам всегда нужны редакторы! Рейнстоун должен думать, что стихи пишет сам Эрон, иначе его хватит удар — он ненавидел машины, даже пам, без которого не мог обойтись. Что касается Поэтизатора, это был в некотором роде психоисторический эксперимент. Программа могла держать в памяти заданные поэтические традиции, а также условности и философские концепции той или иной эпохи, и писать стихи в соответствующем стиле. Эрон считал попытку удачной, если Рейнстоун не замечал разницы.
Но в этот вечер старик Рейнстоун был так взволнован, что даже не стал читать поэму, а если Рейнстоун не читал стихов, это означало, что случилось что-то из ряда вон выходящее!
— Тебя заметили! Клянусь мечом Драмала, что не скажу им, как ты любишь разыгрывать уважаемых профессоров!
— Я не…
— Брось! Давай поговорим о важных вещах. Тобой интересуются сильные мира сего!
Эрон Оуза уже почти не помнил о дружеском послании Ригона, которое получил несколько месяцев назад. Имя Хаукума Кона ничего ему не говорило, но, увидев, какой эффект оно произвело на Рейнстоуна, а вскоре и на других профессоров, он невольно призадумался. Ничто так не греет сердце учителя, как признание его ученика гением. Даже Кувалда забыл о своей антипатии к психоисторикам и рассыпался в радостных поздравлениях.
Но, как оказалось, ученый Второго ранга Кон звал Эрона не на Светлый Разум. Он руководил проектом ни больше ни меньше, как на старой Терре!
От Дальнего Мира до Солнца восемьдесят тысяч лиг, если лететь через крупные центры вроде Лакгана и Купи Саи, и всего на шесть тысяч лиг дальше, если свернуть на окольную дорогу, проходящую через Агандер. Эрон выбрал длинный путь, решив провести пятьдесят вахт с родителями, поскольку его спонсоры не возражали ни против дополнительных расходов, ни против лишней задержки. Более того, сам Кон приветствовал визит в Ульмат и попросил Эрона добыть для него кое-какую информацию о дредноуте «Хорезкор». Он также прислал деньги на закупку дорогого фотографического оборудования и рекомендательное письмо к директору мемориального военного музея императора Дайджина Смелого…
На этот раз Эрон смог, не ограничившись краткой обзорной экскурсией, облазить весь корабль от киля до клотика и побывать в таких местах, которых не видел ни один турист. Впечатления были потрясающие. Из столицы Ульмата он отправился прямо к родителям, которые его уже ждали.
Вид Агандера с орбиты — тот же самый сине-зеленый шар, окутанный белыми облаками, что и в день отъезда, — напомнил ему о детском решении никогда не возвращаться. Но это было давно. Как приятно снова оказаться дома!
В первый же день, оказавшись на континенте, Эрон отправился осматривать достопримечательности. Когда ему было три года, и они путешествовали всей семьей, его не пустили, а он так хотел посмотреть Фонтан Чудес в Центральном парке! Но теперь он наконец отвел душу и насмотрелся вдоволь, и даже взлетел вверх со струей фонтана в крошечной стеклянной капсуле, составив компанию какому-то мальчонке, мать которого не хотела кувыркаться сама. Эрон не помнил, чтобы когда-нибудь так радовался жизни.
Ему сразу же бросилось в глаза то, что мог заметить только пришелец: богатство зелени на планете и потрясающий аромат цветов, которым был пропитан воздух. Как же быстро он привык к скудной сероватой листве Дальнего, легкой свободной одежде, отсутствию необходимости носить оружие! Он с ужасом прислушивался к разговорам прохожих: изменилась даже его речь, он стал чужаком у себя на родине! Гандерийцы и в самом деле подозрительно косились на странного юношу — особенно видя, как он глазеет на фонтан, которого они сами давно уже не замечали.
Но все страхи оказались пустыми. Репликатор отеля услужливо соорудил ему новый костюм светло-зеленого цвета с отворотами и большими карманами, по местной моде. Бластер Эрон сохранил — все эти годы он пролежал в ящике его стола вместе со старыми книгами. Ремни кобуры были, естественно, малы, но на Агандере купить новую никогда не составляло проблемы. Вместе с бластером вернулась и старая уверенная походка, постепенно исчез и инопланетный акцент. Как хорошо дышится на Агандере! Родной дом всегда остается родным.
