Адмирал не всегда был последовательным в своих требованиях к аутентичности модели, и более того, не всегда мог позволить себе их выполнить. Встроенные инструменты были в основном примитивными, но вполне адекватными: грубый альтиметр, основанный на разнице давления, неточный индикатор скорости, тахометр, секстант для навигации и так далее — но древний автопилот не только устарел, но и был нелегален. Закон не одобрял человеческого пилотирования и требовал, чтобы в каждом таком случае человек получал разрешение робота-пилота, который, в свою очередь, обязан был доложить об этом терранской Службе воздушных сообщений для принятия соответствующих мер. Как правило, роботы разрешений не давали и чрезвычайно пунктуально сообщали об отклонениях от утвержденного полетного плана. Кроме того, Кона самого не устраивал скверный древний альтиметр, и он установил специальный информационный экран, который выдавал разноцветную рельефную карту местности с указанием высот и расстояний. Россум № 26, который был самовоспроизводящимся, подарил адмиралу карманный навигатор собственного производства, который определял координаты машины с точностью до десяти метров и держал в памяти четырнадцать миллионов исторических достопримечательностей, чьи характеристики в свободное время самостоятельно находил в открытой информационной сети.
Хаукум Кон был первым психоисториком высокого ранга, который посетил Терру за все время существования Второй империи, и принимали его по-королевски. Поэтому, когда он планировал свою терранскую одиссею, ему было достаточно попросить — и промежуточный аэродром необходимых размеров вырастал как из-под земли. Корабль был близкодействующим оружием и требовал дозаправки через каждые три тысячи километров полета, поэтому кругосветный маршрут необходимо было составлять очень тщательно — ведь кроме обширных пустынных и ледяных пространств на Терре было много водоемов, через которые надо было перелетать.
Внутри машина имела первоначальный спартанский вид — это был ребристый металлический туннель за исключением участка позади бомбового отсека, где адмирал, отступив от своих принципов, приказал устроить современную кухню для Магды, а для себя — походный офис с шикарным письменным столом из настоящего дерева и компактным компьютером. Дома, на Светлом Разуме, Кон располагал большей компьютерной мощью, чем вся бюрократия Первой империи, но он любил делать всю предварительную работу на своей игрушке, которая, хотя и была ограничена в возможностях, умела многое. В задней части корабля находились койки для отдыха членов команды.
После нескольких испытательных полетов, когда Эрон убедился, что машина достаточно прочна и надежна, они были готовы к сумасшедшему приключению, задуманному адмиралом. Оно немногим отличалось от путешествия вокруг планеты пешком. Нескончаемый рев углеводородных двигателей превращал барабанные перепонки в кашу, и при этом машина ползла со скоростью не более тридцати пяти метров в мгновение. Путешествовать между звездами — и то легче! Вдобавок Эрону пришлось надеть на руку эти глупые часы с двадцатью четырьмя делениями, кожаный комбинезон, меховую шапку, огромные наушники и страшно неудобную кислородную маску. Короче, адмирал разыгрался на всю катушку!
Впрочем, во время первого долгого ночного перелета он пребывал в несколько более серьезном настроении. Они летели над пустыней на средней высоте при почти полной луне, освещавшей фантастический мир облаков. Адмирал неожиданно встал, оставив Эрона за штурвалом, и вернулся с парой звукоизолирующих шлемов, оборудованных прямой связью для памов. Это значило, что он хочет поговорить.
— В детстве я был большим поклонником Саг Кенорана, — начал Кон, снова устраиваясь в кресле пилота. — Читал их когда-нибудь?
— Галактика велика, — ответил Эрон. Это означало «нет».
— Когда мы вернемся на Светлый Разум, и у тебя будет время помечтать, я тебе их дам. Кто бы эти саги ни написал, он был одним из величайших рассказчиков на свете — а может, это просто мои детские впечатления. Он жил на Байтерии очень давно, в субсветовую эру, еще до того, как Байтерия была завоевана Кумингским Регионатом. Когда ты еще ребенок и думаешь о тех временах и просто не можешь представить себе чего-то более древнего — и вдруг в твои руки попадает история, написанная человеком, который жил тогда. Такое кажется настоящим чудом!
Он долго молчал, погрузившись в воспоминания. Эрон так же молча ждал.
