— Моя лучшая сделка — продажа набора из семи резных черепов — как раз со Светлого Разума периода Опустошения. Какой-то мародер разукрасил их на досуге и инкрустировал жемчужным пластиком и золотой фольгой — картинки изображали семь грехов, характерных для семи возрастов человека. Чудесная работа! Может быть, это как раз были черепа гиперлордов? — рассмеялся он.
— Вот видите, вы и в самом деле дитя нашего спокойного времени. Вы настолько защищены мудростью психоисториков, что склонны к романтизации несчастий, которых никогда не испытывали. Психократы просто вынуждены из сострадания защищать людей вроде вас от вас самих.
Джама был счастлив — он имел возможность разговаривать свободно.
— Но их власть — лишь статистика! Они не в силах защитить меня, как индивидуума, от самого себя. Я могу вот сейчас взять и спрыгнуть с вашего балкона! Я сам свое собственное правительство.
— Слова из задницы! — Карджил сердито ткнул пальцем в красную лампочку над флотским утилизатором на другом конце мастерской. — Не бывает правительства из одного! Мы по природе своей общественные животные — зависим от тех, с кем общаемся, а они зависят от нас. И все это влечет за собой взаимную ответственность, вне ее только паразиты! — Карджил выразительно кивнул в подтверждение собственной речи. — А взаимная ответственность — и есть правительство!
— Но конкретная форма правительства ниоткуда не следует. Тут есть сколько угодно вариантов!
— Из-за того, что их слишком много, и происходят войны, — прорычал старый солдат.
Спор теперь шел активнее и аргументы становились все сложнее, но у Кикажу был уже готов ответ:
— Способность правительства обойтись без войны — это, безусловно, положительное качество, но вряд ли самое важное. История полна примерами тираний, которые блестяще умели уходить от войн. Но рабов можно сводить в могилу и другими способами, кроме службы в армии.
— Ну и что? Мы с вами должны выбрать подходящую форму правления и навязать ее Галактике?
— Позволю себе напомнить, мой дорогой Карджил, что в нашем с вами тысячелетии такие, как мы,
Карджил раздраженно вздохнул:
— Психоистория ничего не говорит о нашем персональном выборе. Нам разрешено выбирать все, что мы хотим. Она просто суммирует наш выбор и выдает будущее.
— А если это будущее не устраивает наших хозяев, они, и только они, имеют инструменты, чтобы сделать свой выбор и противодействовать нашему!
Карджил сердито фыркнул, то ли соглашаясь, то ли нет.
— Я был бы склонен возразить вашей гиперлордской светлости, если бы не один случай, который до сих пор не выходит у меня из головы. Даже после всех прошедших лет я начинаю кипеть, когда вспоминаю об этом. Я всегда, с самого детства, искренне верил в доброе правление добрых людей. Мои собственные родители были честными чиновниками.
Старик замолчал, задумчиво глядя на мерцание огоньков внутри своего робота-наносборщика.
Немного подождав, Джама не выдержал:
— Вы, кажется, хотели что-то рассказать…
— Извините. Я вспоминал о своей жене. Она не имела отношения к этой истории, просто была моей спутницей и украшала мою жизнь, когда я работал в Штабе флота. Она ушла, когда я стал капитаном корабля. А в Штабе на Светлом Разуме, когда я еще был офицером-исследователем, под моим началом работало намного больше людей, чем потом, когда я получил повышение и ушел в действующий флот. Моя группа отвечала за разработку и совершенствование секретных шифров для ультраволновых протоколов. Вы ведь понимаете — в бою очень важно, чтобы ваши действия оставались непредсказуемыми. Позиции, силы, стратегия, тактические планы — все это должно оставаться неизвестным для противника.
— Обман, уловки, — кивнул Джама. — Знаю. Казаться сильным, когда ты слаб, и наоборот. Прикидываться, что ты здесь, когда ты совсем в другом месте. Конечно. Я сам так живу уже много лет.
— Нашу группу курировал молодой психоисторик Джарс Хейнис. Вам знакомо это имя?
— Не так, чтобы очень. Это что, ректор?
— Я слежу за его карьерой. У него сейчас куда больше власти, чем у любого из старых императоров, хотя он всего лишь один из многих, кто располагает такой властью. Он достиг почти невозможного — первого ранга. Потом стал ректором. Когда я работал с ним, его блестящие способности были очевидны, и вполне можно было ожидать, что он пойдет так далеко, но я об этом тогда не думал. В нашем проекте Хейнис не был ни моим начальником, ни подчиненным. Он просто присутствовал: был в курсе всех работ и помогал, когда ему казалось, что психоисторические методы могут оказаться полезными. Все это выглядело достаточно невинно.
Карджил снова замолчал. Джама ждал продолжения.
