Он выше и сильнее ее. Мужчина схватил девушку за руки и резко дернул на себя. В каком-то нелепом танце, в борьбе за пистолет они пронеслись через всю комнату мимо Кравчука. Маша напоминала хрупкий листок на сильном ветру.
Сергей не может вмешаться. Его тело слишком слабо, слишком медлительно и слишком далеко для этого. Он не успеет. Он знает, что не успеет
Легко, как тростинку, бандит опрокинул Машу на диван. Пистолет остался у него.
– Ты допрыгалась, тварь?! – заорал он.
Без колебаний брюнет навел оружие на забившуюся в угол девушку. Указательный палец лег на спусковой крючок.
Сергей это видит. Он видит человека с оружием. Его отражение в окне, возле которого тот стоит. Видит полный ужаса взгляд Марии. И он понимает, что ему не успеть.
Не успеть заслонить ее от пули. Не успеть выбить оружие из руки убийцы. Его телу не покрыть такое расстояние. Не спасти его любовь…
Сергей тянет руку в нелепой попытке ухватить человека с пистолетом и в отчаянии кричит…
Две мужские фигуры вспыхнули с яркостью тысячи зажженных свеч. Никто не обливал их бензином и не подносил горящую спичку. Никто не направлял на них огнемет.
Не было ничего – кроме простого щелчка пальцев, высвободившего колоссальные запасы внутренней энергии.
Энергия, присутствующая в каждом из нас, в каждом живом существе, в каждом мгновении мира, окружающего нас.
Энергия, прошедшая через призму страха, ярости, обиды.
Энергия, которой накопилось столь много, что впредь невозможно сдерживать ее.
Каждую частичку тел наемников объяли бледно-оранжевые языки пламени. Округу разрубили истошные крики, вырвавшиеся из горящих гортаней.
Стихли они быстро и внезапно.
Прекратились и беспорядочные взмахи конечностями. Самовоспламенившиеся тела упали на аккуратно подстриженный газон. Сила пирокинетического воздействия была столь велика, яростна и беспощадна, что все связки, жилы, мышечные волокна и внутренние органы лопались, рвались и выгорали за считаные секунды.
Спустя мгновение на траве лежали сморщенные кучи костей, в которых едва угадывались человеческие скелеты.
Плотно сжав губы и сведя густые черные брови к переносице, Кравчук наблюдал за тем, как останки наемников, посмевших ворваться в его дом, угрожать его матери и убивших его собаку, превращались в черные, закопченные чушки. Свежий загородный воздух наполнился вонью жженой человеческой плоти. Потрескивали кости.
Александр подошел ближе. Внутри он ясно ощущал, как по невидимым тоннелям из внутреннего мира в наш неслась страшная сокрушительная сила самой разрушительной стихии – Огня.
Огонь, который должен гореть.
Это не пугало Кравчука. Он знал, что однажды подобное случится. Внутренне смирился с подобным исходом и был готов принять его в любой момент.
Неважно, как сильно ты стараешься. Неважно, как самоотверженно, изо дня в день борешься со своими демонами, – ты заранее обречен проиграть. Рано или поздно демон прогрызет стену твоей воли. Сдерживаемый годами внутренней борьбы, яростный и полный сил, он выберется наружу, разрушая безопасный устоявшийся мирок.
Пламя не утаить в спичечном коробке. А джинн всегда вырывается из бутылки.
Александр направил ладони на человеческие останки. Сразу же ощутил связь с ними. Как и связь с этой лужайкой, домом, участком, районом – со всем, чего только могла коснуться его энергетическая
Энергия, какой бы вид она ни принимала, связывала все в нашем мире. Она и была самим миром.
Александр ощутил субстанцию, некогда бывшую человеческими телами. Чувствовал их энергетику на своих ладонях. Мог делать с ней все, что пожелает. Он знал точную температуру горения тел и помнил о главном: ее всегда можно повысить.
Волевое усилие. Мгновенный мысленный импульс, передаваемый по невидимым энергетическим кабелям – и, казалось, догорающие кости вспыхнули с прежним неистовством.
Поэзия Огня. Плавное течение энергии. С этим можно забавляться бесконечно.
Он все чувствовал. Костные ткани… Атомы… Молекулы… Огонь пожирал все.
При кремации на человеческое тело воздействует температура около 980 градусов по Цельсию. Для полного сгорания тела в таких условиях требуется порядка сорока минут. Едва ли у Кравчука ушло больше полутора.
Структура двух тел оказалась выжжена настолько, что просто нечему было гореть.
Александр глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Снова сделал глубокий вдох, а затем – плавный выдох. Осторожно сжал ладони в кулаки, представляя, будто перекрывает подачу топлива.
Когда-то давно он проделывал такой фокус постоянно, не желая спалить все вокруг. Нет, он не пытался снова загнать дикую силу в недра своей души. Пропала необходимость: война началась, и пирокинез становился главным оружием Александра в деле обеспечения безопасности его семьи. Тем, кто представляет для нее угрозу, не будет снисхождения или пощады. Никакого бегства или отступления – только прямая, сбивающая с толку и устрашающе яростная атака на поражение!
А сейчас он на время брал под контроль силу, внутренне готовясь к грядущей битве.
