– Это Ондэко, – пояснил Владимир Данилович. – Японский фольклор. «Демон, танцующий под барабан».
Громов глянул на друга с некоторым недоверием, вздохнул.
– Все-то ты знаешь. – Он примерил маску к лицу. – А кто играет в барабан?
– Кто-то другой. Так с кем сейчас якшается Волжанский?
– В основном с крупными международными фирмами, – ответил Громов, вешая маску японского демона обратно на стену. – Вопросы внутренней и информационной безопасности, промышленный контршпионаж. Но есть данные, что по некоторому ряду вопросов работает с частными военными компаниями.
– Он же всю жизнь возился с психокинетиками. Как он может разбираться в вопросах информационной безопасности?
– А кто сказал, что Артурчик разбирается? Он нанимает парней, которые раньше варились на этой кухне. Бывших оперов из СВР и ФСБ. Они-то и делают всю работенку. А наш уважаемый товарищ читает лекции и проводит тренинги для доверчивых толстосумов.
Владимир Данилович остановился возле большого книжного шкафа, заставленного дорогими изданиями вроде «Государя» Макиавелли.
– Как я понимаю, дела у него идут неплохо.
– Если верить налоговым отчетностям за минувший год, даже очень.
– Ты не терял его из поля зрения?
– Держи друзей близко, а врагов…
Двери распахнулись, и в кабинет вошел Артур Волжанский. Энергичный, подтянутый, похожий на артиста Владимира Машкова, в темно-синем костюме.
Своим гостям бывший офицер спецслужб улыбался широкой белоснежной улыбкой.
– Друзья мои! Как я вам рад! А ведь мы не виделись сколько… два года! Два года, друзья!
– Вот жалость-то, – сквозь зубы процедил Громов.
– Здравствуй, Артур, – протянул ладонь Малахов.
– Володя, привет, дорогой! – Волжанский поднял руки в извиняющем жесте. – Не обижайся на дурака, но былые порядки никто не отменял. Даже если ныне твое всевидящее рукопожатие сокрыто перчаткой.
– Все нормально, – понимающе кивнул Малахов, поправляя очки.
Артур повернулся к Громову, не подав руки.
– Эдик, а как твое «ничего»?
Громов оставил вопрос без ответа, молча глядя на Волжанского.
– Понятно… Некоторые вещи не меняются, да?
Он направился к столу, на ходу кивая на перчатки Малахова.
– Давно носишь?
– Около года.
– Почему надел?
– Стал затворником.
Волжанский опустился в жесткое кресло, пододвинулся к столу.
– Тогда тем более странно, почему ты здесь. Едва ли вы пришли вспомнить былое.
– Именно за этим, – вздохнул Владимир Данилович, опускаясь в одно из кресел.
– Артем сбежал, – объявил Громов, стоявшей подле стены.
Волжанский задержал на нем свой цепкий взгляд, сложил ладони пирамидой, на несколько секунд задумался.
– Давно?
– Вчера, – ответил Малахов.
– Как это произошло?
– Его конвоировали в Москву. По дороге он спровоцировал аварию и совершил побег.
Теперь внимательный взгляд переместился на Малахова. Со стороны могло показаться, будто в голове Волжанского установлен компьютер, который сейчас обрабатывает миллионы вариантов развития событий. Наконец он кивнул Владимиру Даниловичу.
– Ты просканировал место аварии?
– Да.
– Что-нибудь интересное увидел?
– Да. Активная внутренняя установка на месть. Бежать и прятаться он не намерен. Все, чем заняты его мысли, – это мы трое.
Волжанский изогнул бровь.
– Ну, не могу сказать, что прям сильно удивлен.
Громов выразительно фыркнул. Пожалуй, громче, чем это требовалось. Волжанский холодным тоном произнес:
– Что?
– Еще бы ты был удивлен.
– Ты что-то хочешь мне сказать? – задал риторический вопрос Артур Валентинович.
– Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать.
– О… Твоя старая добрая песня о том, какой я мерзавец. Ей-богу, Эдик, пора перестать вести себя так, будто ситуация с Артемом – моя вина.
Короткие брови Эдуарда Евгеньевича двумя молниями взметнулись ко лбу.
– А чья, по-твоему, это вина? Кто дал Артему основания для мести?! Кто бросил его вместе с группой посреди пустыни?! Это ты дал тогда отмашку. Ты кинул парня!
Волжанский хлопнул ладонью по столу.
– Не смей клеветать на меня в моем же кабинете – я тебе не какой-то сосунок! Ты не был тогда в штабе. Не знаешь, какова была ситуация; не видел, какое давление оказывали на нас. Не моя вина, что Артем слетел с катушек. В этом виноваты все мы.
– Все мы?! Тогда напомню, что это
– Тактику действий приходится выбирать самому. За абстрактным приказом «Этого нельзя допустить» таятся непростые и страшные решения. Ты генерал, ты должен понимать.
Зеленые глаза Громова смотрели прямо в непроницаемо черные глаза Волжанского. Генерал покачал головой.
– Ты уверен в своей правоте, да?
– Я не вижу причин менять точку зрения.
– Понятно. Знаешь, мы пришли предупредить тебя. Сейчас ни мы, ни наши близкие не в безопасности. Не знаю, кого он выберет первой целью, но, как бы там ни было, я очень надеюсь, что впредь мне больше не придется пересекаться с тобой.
Он посмотрел на Малахова, спокойно сидевшего в кресле.
– Данилыч, ты идешь?
– Я догоню, – повернув голову, ответил Малахов.
