– Тут информации катастрофически мало. Кравчук – большой молодец по части конспирации. Люди шепчут о тайной лаборатории, где изучают очень странную хрень.
– Какую хрень?
–
– Прям даже так?
– Говорят, он запустил приостановку контракта, который сам же для Кравчука и пробивал.
Юля откинулась на спинку диванчика, глубоко задумавшись.
– Насколько все критично для Александра?
Виталик глубоко затянулся кальяном.
– Я бы сказал, что довольно-таки критично. Если верить тем людям, которые мне это поведали, Сухоставский не отступит, пока не дожмет Кравчука.
– Он его не дожмет – Кравчук быстрее взорвется, чем сломается.
– О том и речь. Сошлись два барана. Дело пахнет разборкой в стиле «лихих девяностных».
Сотникова задумалась.
– Бессмыслица. Сухоставский слишком много сил вложил в Кравчука, чтобы теперь втаптывать его в землю. Саша для него что курица, несущая золотые яйца.
– Мы же не знаем всех подводных камней. Возможно, твоему другу захотелось самостоятельности и независимости. Сухому это не нравится, он принимает меры, чтобы приструнить зарвавшегося ученика, а тот вздумал брыкаться. Все остальное – как снежный ком. По нарастающей. А может быть, другой варик: Кравчук работает над чем-то, настолько прибыльным, что Сухой готов пожертвовать самим активом в лице Александра, чтобы только завладеть результатами его работы. Возможно, яйца стали дороже курицы.
– Есть подробности?
Виталик пожал плечами.
– Здесь надо понимать, что никто даже приблизительно не догадывается, во что вливает деньги Кравчук. Может, тайны мироздания открывает или тестирует новую марку презервативов. Но поскольку он вливает в это бабло, – и, судя по рассказам, бабло немалое, – то все думают, что дельце – ультраприбыльное. Человеческая психология, ничего не попишешь.
– Макгаффин, – произнесла Юля.
– Что?
– Макгаффин.
Ресторатор развел руками.
– Что это означает?
– Это термин из нарратологии. А так есть одна байка. Едут два шотландских чувака в поезде. Один у другого спрашивает: «Что это у вас завернутое на верхней полке лежит?» «Это – Макгаффин, прибор для ловли львов в Северо-Шотландском нагорье», – отвечает второй. «Но в Северо-Шотландском нагорье нет львов». – «Значит, нет и Макгаффина».
Довольно улыбнувшись, Юля бросила беглый взгляд на спутника и пояснила:
– Короче говоря, это предмет, о котором никто ничего не знает, но все хотят его заполучить.
Виталик еще некоторое время таращился на Сотникову, потом с задумчивым видом сделал пару тяг и недовольно покачал головой.
– Ты давишь интеллектом.
– Понравилась история?
– Ага, под кальян такой бред вообще хорошо идет.
– Сможешь расспросить у своих друзей о лаборатории?
– Ты можешь спросить о ней напрямую у Кравчука.
– Это сейчас немного проблематично.
– Что ты уже успела натворить?
– На днях заскочила к нему и начала выпытывать про Сухоставского.
Виталик театрально хлопнул в ладоши.
– Браво, Лоис Лэйн! Твоя деликатность не перестает меня восхищать.
– Иди в пень… Кто ж знал, что он окажется таким чувствительным.
– Действительно. Ты начала поливать грязью делового партнера, который вывел Кравчука на орбиту и познакомил с нынешними деловыми партнерами. Как же он должен был отреагировать-то?
Юля тяжело вздохнула, выпила половину бокала шампанского.
– Выяснишь для меня, чем занимается лаборатория?
– Милочка, я даже не знаю, к кому с таким вопросом подходить.
– В твои рестораны ходит разный люд. Кто-то из них информирован чуточку поболе остальных.
– Сделаю, что смогу.
Юля кивнула, ставя точку в их дискуссии.
– Вот и спасибо. Это все, что ты хотел рассказать?
Виталик нахмурился.
– Тебе мало?
– Для начала сойдет. Надеюсь, я сегодня достаточно посветила своим милым личиком, или пойдем дальше работать над твоим имиджем?
Ресторатор расплылся в улыбке:
– Ножки, радость моя! Окружающих будоражат твои ножки, а не личико.
– Ты как с дамой разговариваешь, хамло?
– Как ее единственный друг.
– Неправда, я еще с кошкой нахожу общий язык.
– У тебя нет кошки.
– Когда-нибудь будет. И гипотетически мы с ней уже друзья.
Виталик вздохнул:
– Тебя подвезти?
– Да ладно, отдыхай, мой голубоватый друг. Я вызову такси.
Сотникова достала из клатча мобильник. Виталик смотрел на нее с нескрываемой заботой.
– Ты бы поаккуратнее, Юль. Сухой – про него много чего рассказывают. И назвать такого человека приятным парнем я при всем желании не могу.
– Партия благодарит тебя за заботу, товарищ. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского.
– И не зализывает раны, – добавил Виталик уже после того, как Юлия покинула вип-комнату.
