В очередной раз проснувшись — я то и дело буквально проваливался в сон, — я вдруг обнаружил, что стою рядом с Глорией на кухне. Она укладывала еду в корзинку для пикника.
— Тенистая роща у ручья? Заветная каменная скамья? — спросил я.
— Совершенно верно, — откликнулась она.
— И Выключатель трогать не будешь?
— Не буду, — ответила она, укладывая в корзину салфетки и скатерку в тон. — Ну вот, все готово.
Я поднял корзину:
— Тогда веди.
Она повернулась и повела меня через прихожую к задней двери. Я не отставал.
— Что-то я не припомню, был ли здесь лесной питомник, — удивился я и вспомнил, как мы искали Уртча.
Она тихонько засмеялась и остановилась перед незнакомой калиткой. Когда мы вошли в нее, то перед нами открылся небольшой двор, заваленный грудами всякого хлама. Заперев за собог калитку, Глория повернулась ко мне. Мы сдела ли еще шаг, и двор сразу же исчез, сменившись бескрайним зеленым полем. Цвели цветы, вдали! виднелись какие-то холмы, а прямо перед нами' и чуть левее тянулась цепочка деревьев — там,, должно быть, была речка или ручей. Среди деревьев порхали птицы. Мы подошли ближе, и я услышал тихое бормотание бегущей воды.
— Виртуальная действительность во плоти, — молвил я. — Отличный трюк!
— Здесь можно устанавливать различные уровни реальности, — сказала она. — Можно даже сделать действительность более реальной, чем та что вокруг тебя. Стоит только захотеть. Я обыч но называю это помещение просто «многоцеле вой отсек».
— Более реальной, чем реальная действительность? Что ж, неплохо было бы попробовать! — И я принялся помогать ей распаковывать корзинку. — Ну, и насколько все это реально — вот сейчас?
— Если бы ты вдруг вознамерился свалиться в ручей, то запросто мог бы в нем утонуть, — ответила она.
— А для чего еще вы используете этот отсек, кроме пикников?
— Я же сказала: он имеет многоцелевое назначение.
— Это я понял. А что он может конкретно? Покажи.
— Пожалуйста.
Она посмотрела куда-то мимо меня, на дальний край поля, где вздымались невысокие горы. И вдруг сельский пейзаж исчез.
Мы оказались в каком-то очень странном месте, освещенном сероватым рассеянным светом. Куда ни посмотри — всюду виднелись сплетения разноцветных трубок, внутри которых проплывали желтые светящиеся шары, скапливавшиеся в местах соединений и выстраивавшиеся в очередь.
— Похоже на какую-то огромную схему… — неуверенно предположил я. — Только исключительно сложную. Может быть, это внутренность какого-то микропроцессора?
— Нет, я полагаю, это его далекие предки. Кончиком пальца Глория нарисовала в воздухе маленький прямоугольник, и он повис прямо перед нею, испуская яркое металлическое сияние. Его поверхность была вся покрыта какими-то цифрами или буквами неведомого мне алфавита. Затем Глория коснулась маленького красного пятнышка в правом углу прямоугольного предмета, и символы на его поверхности стали меняться — в зависимости от того, какое движение совершала ее рука. При этом все вокруг нас тоже менялось, формы как бы перетекали одна в Другую. Наконец Глория взяла прямоугольный предмет рукой и опустила его куда-то вниз. Все символы тут же исчезли. И все вокруг нас — тоже. Я решил не выдавать своего изумления — стиснул зубы, сжал кулаки и стал ждать. В конце концов движение вокруг нас замедлилось, потом совсем прекратилось. И я увидел перед собой совсем иную схему.
— Ну вот, — удовлетворенно сказала она. — Назови любой из цветов радуги, простой или сложный.
— Зеленый, — сказал я.
— Хорошо. Это и будет цвет его стен и шпилей.
— Кого это «его»?
— Города, — ответила она.
И руки ее задвигались, как бы проникнув внутрь этих трубок и странным образом «подталкивая» сверкающие шары, скапливавшиеся на стыках. Глория без конца создавала также новые трубки и соединительные узлы — словно лепила их из теста — и направляла некоторые из шаров по этим созданным ею новым путям.
— Что это такое? — спросил я. — Что это за шары?
— Ты бы скорее всего назвал их электронами, — отвечала она, извлекая один и сунув его мне. Он почти ничего не весил, не был ни горяч, ни холоден и был упруг, как теннисный мяч.
Я вернул ей шар и спросил:
— А что ты, собственно, делаешь?
— Придаю семени нужную форму, — сказала она. — Я выбрала именно эту, потому что когда-то уже работала с такой моделью и еще помню некоторые простые способы, с помощью которых можно обойтись наименьшим количеством ходов.
Я покачал головой.
— Это всего лишь обман? Или все-таки что-то стоящее? — пробормотал я.
— И того и другого понемножку, но в целом — ни то ни другое. Мы можем воспользоваться этим по своему усмотрению. И когда этого захочется нам самим. Здесь у нас, помимо всего прочего, центр дизайна и изготовления продукции. В общем, многоцелевой отсек, я же говорила.
— Значит, ты просто воспользовалась некой уже существующей моделью дизайна?
— Ну да.
— И что из этого получится?
— Те самые штуки, о которых ты говорил…
— Микропроцессоры?
